Очень приятно слышать его благожелательный отз…
Окончание фразы замерло на языке Хамида, он стал медленно краснеть.
– Пожалуйста, только не говорите: «Вай, жэнщин, я ничего не знай», – поморщилась я. – Вы же москвич, родились в столице, разговариваете без всякого акцента, воспитывались в интеллигентной семье, родители были врачами.
– Кто вам рассказал? – надулся Хамид."
"– А разве это секрет? – в свою очередь спросила я. – Перестаньте кривляться. Видите удостоверение? Я работаю не в обычном отделении, а в серьезной конторе.
Понимаете, к чему я веду? Одним словом, у вас большие неприятности. Перстень фальшивый. Где настоящий? Не знаю, какие отношения связывали вас с супругой, но хоть капля жалости к жене должна остаться в вашем сердце. Вполне вероятно, что Марианну убили из-за поддельной драгоценности.
– Нет, – отмел это предположение Хамид, – у нее случился инфаркт, есть заключение врача.
Я убрала документ в сумку.
– Вскрытие трупа, полагаю, не проводили. Вы слышали об эксгумации?
– Не будет моего согласия на это варварство! – вскипел Хамид.
– Нельзя покойную тревожить!
– Не хочется вас разочаровывать, но эксгумация проводится исключительно по постановлению следователя, ничьи желания при этом не учитываются, – жестко заявила я. – И чем активнее родственник выступает против изъятия тела из могилы, тем бо́льшие подозрения он вызывает у полиции. А вот если вы честно расскажете, что к чему…
Хамид ссутулился.
– Так и знал, что это плохо закончится! Но разве жене со свояченицей что-то объяснишь? Марианна считала себя виновной, хотя на самом деле сволочь в семье Фатима.
Вы ее видели – теща моя, она в меня бутылку с дерьмом швырнула. Во какая! Мужа схоронила, одну дочь тоже, вторую вон выгнала, знать о ней даже сейчас, когда совсем одна осталась, не желает. Вы не думайте, что я бесчувственное бревно, – жена умерла, а вдовец в лавке сидит, деньги зарабатывает. Вчера Заур заходил, местный управляющий, с укором мне сказал: «Фатима сумасшедшая, я ей внушение сделал, больше к тебе не явится, скандал не затеет.
Но ты лучше ступай домой, погорюй, никуда выручка не денется, успеешь деньги заработать. Я с тебя в знак сочувствия арендную плату за май не возьму». Он ушел, а я ему вслед смотрю и думаю: как объяснить, что мне дома хуже? Там повсюду вещи Марианны, ее запах остался, автоответчик голосом жены говорит, а я запись убрать не могу, все кажется, этим ее окончательно с лица земли сотру. И я ведь ради Марианны на аферу согласился, обещание молчать дал.
