Роза Леопольдовна, проявив несвойственную ей прыть, обогнала меня, подскочила к двери, приоткрыла ее и громко сказала:
– Эй, мыши, быстро прячьтесь!
Я отодвинула совсем ополоумевшую няню, вошла в комнату и стала озираться. На первый взгляд интерьер выглядел обычно.
– Порядок, – обрадовалась Краузе, – ложитесь в кроватку. Киса, тебе тоже надо спать."
"Я села на край матраса, попрыгала на нем, потом легла, замерла и расслабилась. Фу! Бесконечный день закончился. Глаза закрылись, мне стало тепло, ноги-руки потяжелели…
Внезапно я уловила тихий шорох и чуть-чуть приподняла веки.
Из большого шкафа, сопя, как обычно, вышла Фира. Что-то в облике мопсихи показалось мне странным – она была слишком большой и передвигалась как-то неловко. Мопсиха обошла кровать, встала на задние лапы, передними схватила вторую подушку, опустилась на пол и, держа ее в зубах, потопала к двери. Я даже не успела удивиться. Фира исчезла в коридоре. Последнее, что я увидела, оказались домашние тапочки Макса на задних лапах мопсихи.
Глава 30
Утром я вошла в лифт, не уставая удивляться. Надо же, какой дурацкий сон мне привиделся – гигантская Фира, вылезающая из шкафа, а потом берущая передними лапами подушку с кровати и в зубах несущая ее из комнаты. Если б существовал конкурс самых нелепых видений, мои могли бы получить Гран-при. А тапочки на задних лапах? Вот откуда мое подсознание вытащило сей образ? Как бы дедушка Фрейд истолковал его?
– Привет, Лампа, – окликнул меня Гена, сосед с двенадцатого этажа, стоявший в кабине лифта.
– Доброе утро, – улыбнулась я. Привычным жестом потянулась к кнопке с цифрой «1» и замерла. Вместо нее торчала пробка от винной бутылки.
– Прикольно, да? – заржал Гена. – Интересно, кто у нас такой шутничок? И ведь работает!
Сосед ткнул пальцем в пробку, лифт сдвинул двери и пополз вниз.
– Затычками все кнопки заменил, пятнадцать штук воткнул, – комментировал ситуацию Гена. – Гляди, Лампа, человек в расходах не стесняется. Пробочки, все как одна, от «Шато Экрю». Ты в курсе, сколько один бутылевич стоит?
Я кивнула:
– Да.
Но никогда в Москве это вино не покупаю. Считаю аморальным пить то, за что просят более трех тысяч. Тем более, мне отлично известно, что во Франции «Шато Экрю» стоит тридцать евро. В прошлом году мы с Максом были в гостях у наших друзей-парижан, купили в подарок такую бутылку и получили выговор. Пьер с Мари сказали, что продавать вино дороже десяти евро – это грабеж. Представляю их вытянутые лица при виде наших цен.
