Да что там, гораздо уверенней!
Я поспешила за ним, и еле успела затормозить, когда он захлопнул перед моим носом дверь туалета.
Я слегка смутилась, но уходить и не подумала. Когда Рэй вышел, он только насмешливо выгнул бровь, обнаружив меня на посту, и прошел в ванную. Притормозил на пороге, увидев, что я иду следом, и придержал дверь:
— Желаешь со мной?! — уточнил он иронично.
— Если хочешь — могу потереть тебе спинку! — с готовностью предложила я.
— Я тоже могу… тебе что-нибудь потереть, — провокационно мурлыкнул он в ответ на мое щедрое предложение.
— А переедание вредит здоровью вашего организма! — съехидничала я, и нырнула в ванную комнату под его рукой.
В конце концов, душ мы вместе уже принимали, а я действительно могу потереть ему спину, подумала я, пуская воду в душевой кабине и регулируя температуру до комфортной.
Что подумал об этом ард — осталось неизвестным широкой публике, но присоединился он ко мне не сразу, а лишь после того, как пообщался с зубной щеткой.
Деликатный какой, восхитилась я, беря на изготовку мочалку и мыло.
— Развертай-с! — скомандовала я, и Рэй, ухмыльнувшись, подчинился.
Все-таки, спина у него умопомрачительная, подумала я, наблюдая, как по ней скатываются потоки горячей воды, собираются во впадине поясницы и стекают по ягодицам.
Мочалка оставляла за собой белый след, который тут же смывало и уносило в сток, а я с упоением елозила дальше по гладкой коже. Широкие твердые плечи, шея, бицепсы. Ягодицы, которые я не обошла вниманием — и жесткой мочалкой.
Рэй уперся ладонями в стенки кабины, и стоял, свесив голову. Отвесный поток падал на лопатки и подставленный затылок, дробился горячими каплями. Я молча, со странным каким-то удовольствием водила мылом по раскрасневшейся коже, смывала и снова намыливала. Нехитрый, казалось бы, процесс доставлял мне прямо-таки первобытное удовольствие. И когда Рэй развернулся ко мне лицом, стало понятно, что и ему тоже.
Я провела мылом по широкой груди. Раз, другой.
Потерла.
Темный взгляд прожигал насквозь.
Ладно. Расширим понятие «спина» до невообразимых пределов. Можно даже сказать — углубим.
Я опустила руку и осторожно взяла мошонку. Погладила яички, не веря, что делаю это, и чувствуя, как они перекатываются в моей ладони. Обхватила ствол ладошкой — совсем как недавно, когда размазывала по нему смазку, только на этот раз — смывая ее…
Рэй осторожно вынул из второй моей руки мочалку, и она упала в белый поддон.
