За ней с диким ревом полезли люди, едва одетые, но с оружием, взвинченные, решительно настроенные. Лейтенант Маркин опять кричал.
Стрелять с такого расстояния не имело смысла. Противники схватились врукопашную, бились как и чем попало.
Разлетелась вторая дверь. В холл стали выбегать оперативники, заскучавшие в замкнутом пространстве. Майор Поляков принялся палить из ТТ, кинулся в драку с кулаками.
Свалка шла отчаянная. Хорошо подготовленные, натасканные диверсанты тоже были не лыком шиты. Зверь, загнанный в ловушку, опасен втройне! Бились смертным боем, ножами, прикладами, расколачивали в кровь лица.
– Пойдем, боец. – Вадим тряхнул за плечо Зорина. – Тяжко им без нас.
– Точно, товарищ майор! – Красноармеец приподнялся. – Чего мы тут лежим-то?
Они бежали, спотыкались о тела в красноармейских гимнастерках, комбинезонах защитного цвета. Адреналин хлестал ведрами. Откуда это в крови у русского человека?
Вадим влетел в кучу, оттолкнул ногой эсэсовца, стоявшего на коленях. Тот держался за окровавленную голову и раскачивался, как маятник.
Глаза майора привыкли к темноте, теперь ему все было видно. Да и лунный свет, проникающий в помещение сквозь разбитое стекло, был неплохим подспорьем. Мелькали искаженные лица, окровавленные кулаки, саперные лопатки, незаменимое средство для улаживания самых серьезных споров.
Диверсант в ободранном комбинезоне выдернул нож из дрожащего тела. Он сидел на корточках, хищно скалился, растопырил пальцы в форсистых кожаных перчатках и бросился на майора без предупреждения.
Но тот уже ждал атаки и повалился на колени. Нож просвистел выше плеча, чуть не задел челюсть.
Вадим провел толчок бедром с обхватом поясницы. Фашист с воем перевалился через голову, треснулся пятками о мраморный пол. Злобин ударил его локтем в лицо. Диверсант захлебнулся рвотой. Но его цепкие пальцы схватили ворот кителя майора, стали его выкручивать. Удавка сдавила горло, у Вадима потемнело в глазах. Он бил прикладом по скрюченным пальцам, ломал фаланги. Противник пыхтел, давился собственными выделениями, терял силы, тужился.
Очередной удар переломил ему лучевую кость. Диверсант взревел.
Вадим скатился с него, перехватил автомат за ствол и стал бить прикладом по лицу так, словно гвоздь заколачивал. Трещали кости, противник вздрагивал. Наконец обломок кости перекрыл его горло, и он задохнулся.
Немцы выдыхались. Кто-то из них бросился к западной двери, но автоматчик, находившийся там, не дремал, повалил его одной очередью.
