И кажется, он перемещался по мне куда-то дальше, я снова приоткрыла глаза — и обомлела, потому что свет исходил не из лампы и не из прибора, а из руки этого самого Василия Васильевича. Из двух раскрытых ладоней, пальцы чуть присобраны, пошевеливаются."
"И этими раскрытыми ладонями он вёл надо мной… надо всей мной, не касаясь, от шеи и до кончиков пяток, кажется, от меня не было видно, только ощущалось тепло, а у пяток — лёгкая щекотка, даже нога рефлекторно дёрнулась. Но… нет, он не коснулся меня при том даже кончиком пальца.
Я растерянно смотрела то на его руки, то на лицо, то снова на руки, потому что… ну что за ерунда-то, что он вообще делает?
Врач завершил осмотр, или что там это было, стряхнул ладони над полом и поднялся со стула.
— Я сейчас вымою руки и вернусь, и мы продолжим.
Чего ещё продолжим? Я совершенно ничего не понимала. Экстрасенс какой-то хренов? Мы на кафедре, бывало, пока шла пара, смотрели телевизор с теми, кто свободен, и там по некоторым каналам показывали всякую ерунду про колдуний, современных ведьм и ещё что там бывает.
Если честно, мне больше нравился другой канал, про расследование преступлений. Потому что там про жизнь, а это вот — про какую-то чушь несусветную.
Тем временем врач вернулся и сел на стул. Взял мою правую ладонь, прижал палец к запястью — ну хоть это понятно, пульс слушает. Много он так наслушает, интересно бы мне знать? Но смотрит внимательно своими тёмными глазами через круглые очки, и волосы у него тоже тёмные, и усы с бородкой.
— Итак, сударыня, вас привезли к нам вчера поздним вечером, у вас была разбита голова. Сказали — подобрали вас в Егорьевском переулке, вы лежали там без чувств, а перед тем вроде бы звали на помощь. Всё равно придут полицейские и будут расспрашивать вас, так что — соберитесь с силами и вспомните, что можете. Как вас зовут? Вы помните?
— Да, — кивнула я. — Ольга… Филиппова Ольга Дмитриевна.
— Отлично, — он взял с соседней кровати лист тонкой бумаги и начал писать на нём каким-то небольшим обгрызенным с одной стороны карандашом.
— Ольга Дмитриевна, очень приятно. Я — доктор Зимин, Василий Васильевич, здешний целитель. Вы помните, как оказались в Егорьевском переулке?
— Нет, — растерянно сказала я. — Я даже не знаю, где это. Я была… совсем не там.
Я была на собеседовании на окраине Ново-Ленино, там отродясь не было никаких Егорьевских переулков.
— Возможно, на вас напали совсем не там, потому что на вас определённо напали.
