В чёрном шёлковом платье и с умопомрачительными украшениями — как всегда, величественна. Опиралась она на уже знакомую мне трость с серебряным наконечником.
— Вы хорошо выглядите, Ольга Дмитриевна, — сообщила она мне. — Пойдёмте же, пора ехать.
Я подхватила мешочек, в котором были мои бальные туфли, и ещё сумочка из ткани от платья — с перчатками, платочком, маленьким зеркальцем и веером, два последних предмета купили у китайцев на ярмарке в прошлое воскресенье. Хозяйка сказала, что в бальной зале затруднительно выжить без веера, ибо очень душно, я поверила.
У неё самой был великолепный веер из чёрных страусовых перьев на планках из панциря черепахи, Антония везла его в специальной шкатулке.
О да, Антония отправлялась сопровождать нас. Ни в театр, ни в гости она с нами не ездила, а тут поехала. Села в экипаже напротив нас и велела Афанасию трогать.
Мы приехали в ту часть города, где я в этой реальности ещё не бывала. Но узнала дом с якорем на крыше — потому что у нас тоже есть такой. Не просто дом, а целая усадьба — с несколькими домами, разбросанными по парку, и если у меня дома главный дом не сохранился, то здесь — стоит, целёхонек.
Видимо, здешний Владимир Платонович, как и наш, домашний, тоже любит живопись, собирает картины и построил целый отдельный дом под картинную галерею.
Впрочем, прибыли мы не в галерею, а как раз в главный, не сохранившийся в моей реальности дом. Нас встретили, приветствовали, пригласили в комнату, где можно было переодеться. Оставить платки и шубы, снять сапоги, причесаться, надеть бальные перчатки.
Тут я поняла, для чего нужна Антония — она помогла Софье Людвиговне, а потом и мне сменить уличную обувь на бальную. Я толком не могла согнуться в корсете, а хозяйка вообще уже почти не сгибалась, Антония помогала ей всегда.
Я бросила на себя взгляд в висевшее тут же большое зеркало, и вместе с Софьей Людвиговной двинулась внутрь дома, Антония следовала за нами.
Ох, бальная зала! Большая, в дальнем углу — место для музыкантов, они играют что-то, а по зале ходят гости.
Раскланиваются, здороваются.
— Госпожа Серебрякова с госпожой Филипповой, — сообщил о нас распорядитель.
Что же, с Софьей тут же раскланялись хозяева — Владимир Платонович с супругой, Надеждой Владимировной, меня представили, и мы пошли дальше. Встречались и знакомые, и нет, мы кланялись, и шли дальше. Сделали почётный круг по залу, и пришли к банкетке, на которую Софья Людвиговна и уселась. Мы с Антонией встали рядом.
