— Есть там человечек, очень желает, чтобы ему кое-чего из Китая привезли, ну да сами понимаете, путь неблизкий, перевоз выйдет недёшево, узнать бы, надёжный ли человечек, не обманет ли с расчётами, а то что я буду там, в Тобольске, с грузом-то делать? Ещё и дорога железная мимо прошла, нужно много с кем договариваться о сложной ступенчатой доставке. А ну как привезу я ему груз, а он и не заплатит? А если у нас есть знакомцы, так можно ж узнать, что за человек, да какова его деловая репутация, — задумчиво говорил Егор Егорыч.
— Даже и не знаю, чем вам помочь, адреса-то она никакого не оставила, — совершенно равнодушно откликнулась Софья Людвиговна.
— Жаль, весьма жаль, — заметил наш деловой человек.
— Отчего же? Она решила, что далее её жизнь никого из нас никоим образом не касается, — почтенная дама даже плечами слегка пожала.
— Она-то пусть, но вы-то, Софья Людвиговна, вы! Вы ведь не первый день на свете и в коммерции тоже! — продолжал увещевать Егор Егорыч. — Нам никогда не дано знать, что нас коснётся, а что — нет! Девица сама по себе никакой роли не играет, а вот жених её мог бы сориентировать нас в подводных течениях общества тамошнего, — вздохнул он, а потом внезапно обратился ко мне: — Ольга Дмитриевна, ежели надумаете выходить замуж и съезжать — не пропадайте совсем! Всё же мы с вами некоторым образом знакомы, и мало ли, где вам судьба прикажет оказаться — всё польза!
Я улыбнулась и кивнула — молча.
Накануне мне уже было велено «не делать никаких авансов, ибо неприлично». Не удивлюсь, если окажется, что я снова их делала, но невозможно же, честное слово, сидеть с людьми за столом, делать что-то совместное, прямо скажем — играть в карты, и при том никак с ними не контактировать, ибо за аванс в здешнем почтенном обществе считался любой контакт! И это ещё хорошо, что сегодня не было Соколовского, и кроме нас с хозяйкой, за столом сидели только лишь Егор Егорыч и чаеторговец Белов, оба — мужчины изрядных лет, мною как таковой не интересовавшиеся, и моими возможными тайнами — тоже.
Эх, а это ещё Софья Людвиговна знать не знает, что своё доброе имя, честь и достоинство, как бы она сказала, я утратила ещё на втором курсе, то есть — в губернском городе Сибирске появилась уже без оного? Но о том ей знать совершенно незачем, и о той великой любви, которая мною тогда двигала, и из которой потом ничегошеньки не вышло — тоже. Я отогнала незваное воспоминание и взяла карты, которые мне сдал в этом круге Белов, посмотрела и положила на стол.
