Я и заняла Ангелину пока, чтобы не беспокоилась, про Изумрудный берег её расспрашивала — мол, может летом с женихом поеду.
— А ты поедешь? — усмехнулся Толоконников.
— Да как Володимир скажет, так и сделаем, — степенно ответила Марьяна.
Когда она заговаривала о женихе, то сразу же становилась очень серьёзной.
А когда мы уже почти ушли с академического крыльца, нас заметили третьекурсники — вездесущий Ваня Шилов и песец Тимофей Юрьев.
— Глянь, тут Ольга команду куда-то ведёт, зуб даю, там интересно, — заступил нам дорогу Ваня Шилов.
— Дело у нас, — попыталась отмахнуться я.
— А пускай на стрёме постоят, пока мы дело будем делать, — сказал Митя.
— Обнести кого что ль собрались? — не поверил Юрьев.
— Делать нам нечего, — дёрнула плечиком Марьяна.
— А всё же? — когда доходило до дела, Юрьев сразу же становился серьёзным и суровым.
— Всё в порядке, Тимофей, — сказал ему Толоконников. — Но если вы желаете, то и впрямь присоединяйтесь, я не вижу в том ничего дурного.
И пошли семеро некромантов за одной бомбой. Первым в двери флигеля стукнул Митя — вроде как в гости пришёл. Ангелина пустила его внутрь, а мы стали ждать.
Ждать пришлось недолго — вышел. Злющий.
— Упёрлась, как баран — выходить не хочет.
— Тенями вытащим? — предложила я. — Шаг в маленькую комнату, прикрыть от подслушивания, если вдруг содержимое коробки грохнет, и унести.
— Рехнулась — грохнет? — нахмурился Толоконников. — Если там взрывчатка, то с ней надо нежно и ласково.
— Ступай, — пожала я плечами. — Возьмёшь и сделаешь ей нежно и ласково.
В итоге мы пошли туда вчетвером — Толоконников, Томашевский, Митя и я. И Марьяна ещё за нами шагнула. Посмотрели из теней — нет никого, хорошо, выходим в мир. Митя остался приглядеть, остальные приготовились. Шагнули разом, парни сняли плед с коробки и приподняли, и бурчали, что сверху тряпок набросали, не видно ничего. И исчезли вместе с коробкой.
— Постойте, там ещё на столе подозрительная вещь, — зашипела Марьяна и схватила что-то со стола, колбу какую-то.
Я повернулась к двери набросить маскировку… И столкнулась с горничной Ангелины, девицей Глашей. Та как бросит на пол охапку дров, которую тащила до печки, да как завизжит, как дверь наружу распахнёт, да как выскочит!
Что случилось за моей спиной, я не поняла, разом с Глашей ойкнула Марьяна, и оставалось только — в тени. И оттуда на улицу. Потому что грохнуло знатно.
