Он мужчина, он сам должен решить, как будет дальше жить, и где будет строить свою карьеру. И на ком женится.
— Да нечего, пусть женятся сейчас! А потом разберутся!
— Что, ты и Ольгу спросила? И она согласилась? — строго спросил Афанасий Александрович.
Вздох. Потому что никто меня ни о чём не спрашивал.
— Вот, то-то. Не лезь, Аннушка, сделай милость. Не мальцы, сами разберутся. И Авенир взрослый уже мужчина, и Оля не юная барышня. Ступай, и не мешай им, поняла?
Я мигом провалилась тенями к себе и упала на кровать — отдышаться.
Что, Анна Мироновна желает меня в невестки? Потому что сирота и не приведу с собой толпу родственников? И даже не смотрит, что бесприданница и мещанка — потому что сила?
Авенир, конечно, видел во мне вполне так женщину, но вдруг тоже только потому, что — сила?
И отчего это меня всё подслушанное так задело, спрашивается? Может, и впрямь того, обвенчаться, а потом — будь, что будет?
Нет, мне эта мысль не нравится. У них тут, наверное, и разводов нормальных нет, так что — не нужно торопиться.
Завершить учёбу, потом поехать в Сибирск, а потом уже будет видно. И кажется, Афанасий Александрович за этот вариант.
Я ещё раз поднялась ногами и постучалась к нему, и вошла, и спросила про книги. Тут же получила их, была спрошена о путешествии, рассказала немного. И — ни слова более.
Значит, разберёмся сами.
Учёба началась вся разом. Я была очень рада видеть всех своих однокурсников, со всех курсов. Делились впечатлениями, обсуждали — кто где был и кто что видел. Марьяна, как я и предполагала, просидела дома у маменьки, и выглядела выспавшейся и довольной.
Митя рассказывал про нежить и про семью. Ваня Шилов тоже. Матильда делилась впечатлениями о работе в больнице, и о том, как женился её исправник, и она закрутила с доктором, целителем из больницы.
Я снова слушала теорию со всем тремя курсами — так было составлено расписание. И по очереди ходила на практику. Слушала курс анатомии — подробный, насколько это вообще возможно в этом месте и времени. Осваивала теорию магии.
Навестила с Митей и Марьяной мальчика Юру — он обрадовался. То есть, навестили-то Ангелину, у той горели глаза — это означало, что её увлекло что-то новое, но тут Митя сказал — разузнает.
А Авенир больше не был моим преподавателем. И я встречалась с ним пару-тройку раз в неделю с совершенно спокойной совестью. Я не стала обсуждать то, что случайно услышала — это ж надо будет сказать, откуда знаю. И он тоже молчал.
Значит — живём дальше и смотрим, что будет.
40.
