О, тут и общие дисциплины, и магические, последние — теория и практика. Интересно, как происходит практика по некромантии? Узнаю, наверное. А пока…
— Мне бы, конечно, и общие предметы подтянуть, потому что я могу знать что-то совсем не такое, как надо. Например — историю с географией.
— Значит, пойдёшь сегодня, договоришься с преподавателями и возьмёшь учебники в библиотеке. К полудню, думаю, все уже окажутся на своих местах, а библиотека у нас работает с утра и до вечера, опять же, сейчас почти у всех промежуточные экзамены, читальный зал наверняка полон.
Это дома у меня часть учебников уже оцифровали, и за ними в библиотеку ходить не надо. А здесь — всё по старинке, ходи, бери и читай. Ладно, схожу, ничего страшного.
— По теории всякой пока почитаешь учебники, а как начнётся семестр, будешь ходить на лекции первого и второго курса. Ещё бы иностранные языки добавить, хотя бы парочку, но посмотрим, это потом, как всё остальное устаканится, — говорил Пуговкин.
— А вообще часто так бывает, что возникает вот такой студент, которого нужно впихнуть в учебный процесс и быстро выучить хотя бы основам?
— Бывает, — кивнул он.
— Понимаешь, жизнь — штука сложная. И не все маги рождаются в тех семьях, где с детства учат дома, потом отдают в гимназию, а после — в академию или хотя бы в училище. А отечеству нашему маги нужны, любое государство в магах заинтересовано, потому что маги — это ценный ресурс государства. Магов никогда не бывает много, едва десятая часть от общей цифры населения, иногда может быть чуть побольше.
Маги — это и природа, и погода, и военные действия, и разведка, и управление, и как в нашем с тобой случае — взаимодействие с силами смерти. Контроль прорывов — потому что они нет-нет, да случаются. И несут нешуточную опасность для всего живого. Понимаешь, будь ты стихийницей, отправил бы тебя сегодня Мезенцев готовиться и держать вступительный экзамен обычным порядком. Летом, со всеми остальными. Но тебе посчастливилось родиться некромантом, а он отлично знает, какие редкие и ценные это звери.
Государственный ресурс.
— Скажите, Афанасий Александрович, а государь, он… маг?
— Маг, — кивнул он. — Не слишком могучий маг-стихийник. Государыня императрица не маг, а цесаревич и сёстры его — там по-разному. Кто-то маг, кто-то нет.
Если здешние цари — маги, может, у страны есть шанс?
— А… революция — она против кого? Против царя? Против богатых? Или против магов?
Дома-то было «долой самодержавие», а здесь как?
Пуговкин вздохнул.
