— Оленька, у тебя есть наряд на завтрашний вечер? — спросила меня Анна Мироновна. — Если нет, ты скажи, мы что-нибудь придумаем. Барышня должна быть в праздник неотразима.
Ох, та ещё барышня, по здешним меркам уже, поди, старая дева с сорока кошками. Но я поблагодарила и сказала — платье есть, всё в порядке. Только мне бы кого-нибудь, кто поможет его надеть, корсет зашнуровать и всё прочее застегнуть. Хозяйка закивала — мол, пришлёт одну из горничных, не беспокойтесь, Оленька, справимся. Более того, горничная Анюта была мне выдана тут же с наказом — показать платье, пусть поутюжит его и приготовит к празднику.
На сегодня же я собралась надеть то платье, в котором выезжала с Софьей Людвиговной в театр и в гости. Никто же не ждёт от провинциалки, что она станет одеваться по последней местной моде?"
"И знаете, всё получилось хорошо. Ёлка сияла магическими огнями, дети — как хозяйские, так и дети прислуги — восхищённо ахали, а им строго говорили, что подарки будут завтра, впрочем, тут же улыбались. Мне показалось, что чуда ждут все, и дети, и взрослые.
Я уже давно не умею ждать чудес, я привыкла надеяться на себя. Сделаю сама это чудо — вот оно и будет. Тут же… может быть, мне можно тоже кусочек чуда? Раз уже так сталось, что я оказалась здесь, и вместо хождения дома по собеседованиям и работы в колл-центре или ещё в каком-нибудь похожем месте получила что-то совершенно иное, вовсе волшебное, а впереди у меня — обучение магии и работа по новой, невозможной дома специальности?
Я попробовала сосредоточиться и зажечь маленький шарик.
У меня не сразу, но вышло, он оказался в самом деле маленьким, серебристым и очень ярким. Я подкинула его в воздухе и направила на ёлку, мне захотелось, чтобы какая-то частичка меня тоже оказалась на этом символе праздника и чуда.
— Так вы в самом деле нигде не обучались? — с изумлением спросил меня Авенир Афанасьевич.
— Так случилось, — пожала я плечами. — Там, где я прожила всю жизнь, магии не учат, к сожалению.
— Значит, хорошо, что вы оказались у нас, — улыбнулся он.
Ледяные серые глаза вмиг показались мне тёплыми и сияющими не хуже тех магических шариков на ёлке. И когда профессор Пуговкин ворчливо сказал младшему сыну — присмотри, мол, за Оленькой Дмитриевной, чтобы не растерялась и не потерялась — он воспринял это с воодушевлением и предложил мне руку.
На службу пошли пешком, храм располагался на соседней улице. Я впервые участвовала в таком действе, и оно тоже оказалось в копилку ожидания… чего-то.
