Но сила, могучая и страшная, не давала о себе знать, и лет барышне было уже не пятнадцать даже, а двадцать пять, как удалось выяснить. Всё это выглядело весьма странно, и будило любопытство, и хотелось расковырять этот вопрос, чтобы понять, понять до конца… но скорбной головой Анне Дмитриевне Телицыной приспичило среди ночи пойти в сарай с сеном, и любопытнейший разговор пришлось прервать.
И вот теперь он уже начинал злиться на своё бессилие — потому что мог подняться, и даже вытерпеть процедуру одевания, но совершенно не мог долго стоять, разве что — сесть, привалиться к спинке кресла и опять же дремать.
Решено, сегодня он ещё потакает своим немощам и дремлет, а завтра — навестит барышню в доме её хозяйки.
Хозяйку, к слову, тоже надлежало поспрашивать, и даже — сурово поспрашивать. До Ольги Дмитриевны на этом месте за последнее пять лет перебывало шесть девиц. Одна — крестьянского сословия, две — мещанского и три — купеческого, последняя — та самая Татьяна Алексеевна, о которой его спрашивали в Нижнеудинске родные.
И он пообещал разузнать, а сам подумал, что и об остальных что-то выведать тоже будет совершенно не лишним. Как это — уехали, и никто не знает куда, и весточек никому не подают, так не бывает.
Впрочем, каких-то дружеских связей помянутые барышни ни с кем в городе не завязывали. Говорят — Софья Людвиговна сторожила их всех, как орлица, от себя ни на шаг не отпускала, держала в строгости. Но вот ради их доброго имени или же ради чего другого — это предстояло понять. Потому что если у тебя нет друзей, то в час, когда ты пропадёшь бесследно, никто о тебе и не вспомнит.
И если подозрения его не беспочвенны, то прелестная Ольга Дмитриевна тоже находится в опасности, понимать бы — насколько велика та опасность. Или же нет, и он себе всё это попросту придумал?
Соколовский дремал, но вспышку магической силы, хуже того — родной, некромантской магической силы он проморгать никак не мог. Подскочил на постели, словно здоровый, озирался — что, откуда? Постепенно сонное сознание прояснилось, и стало очевидно, откуда — из соседнего двора, из дома милейшей госпожи Серебряковой.
Так, главное сейчас — одеться. И добраться туда, а дальше уже — будет проще.
Алёшка услыхал, что он ходит по комнате и берёт вещи, всполошился.
— Вы, барин, куда среди ночи, мало вам было прошлого раза, да и позапрошлого тоже?
— Одеться помоги.
— А что я потом пану Севостьяну скажу?
— Сам скажу. Сюртук давай.
— Что, и шляпу тоже? И сапоги?
— Обойдусь. Ботинки неси.
