Начальник ПОО испугался:
— Ваше превосходительство, ни в коем случае! Лыков больше всех преуспел в этом деле!
Трепов скривился и какое-то время раздумывал. Но потом, видимо, вспомнил резолюцию государя и кивнул:
— Все останется, как есть. Но лично на вас, Лыков, я возлагаю ответственность за скорейшую поимку негодяев.
Когда сыщик и жандарм вышли из кабинета, Алексей Николаевич сказал:
— Спасибо, Александр Васильевич.
— Это вы за те слова? — усмехнулся тот. — Полноте. Вам спасибо.
— Мне-то за что?
— А за то, что все мои живыми вернулись из этой Яблоновки.
— Ну, вы ведь понимаете: то, что пули попали им в мякоть, — простое везение. Сажин легко мог и кость раздробить. Остались бы ваши люди без ног.
— Зато живые, — парировал Герасимов. — А не было бы вас — как бы сложилось? То-то.
На подъезде собеседники расстались. Лыков пешком пошел к себе на Фонтанку. Опять Куницын не дался. Второй раз подряд полиция нашла шайку и второй раз упустила. Колька уже понял, что на него объявлена охота. Но он не может уехать, лечь на дно, затаиться.
У атамана идея фикс, что надо готовить революцию. Вот зацепка для поисков.
Итак, вшивобратия пытается распропагандировать войска гарнизона. Но ведь в Петербурге стоит почти исключительно гвардия! Склонить ее к восстанию? Маловероятно. Герасимов проговорился, что его агентура засекла агитаторов в Кавалергардском и Преображенском полках. Но от слов до дела семь верст перехода… Сейчас такое время, что все болтают. Вот и гвардейские пехотинцы позволили себе вольности.
До бунта там не дойдет. Кроме того, полки уже взяло на заметку охранное отделение, оно не допустит мятежа.
Лишь две армейские части есть в столице: 145-й пехотный Новочеркасский полк на Малой Охте и 18-й саперный батальон в Виленском переулке. И в обеих куницынские отметились! Значит, они тоже понимают, что там больше шансов найти сторонников. Тепло… Где еще находятся обычные полки? Есть Санкт-Петербургская местная бригада, батальоны которой рассеяны по всей губернии. Ее можно в расчет не брать — местные войска имеют слабую выучку и устаревшее вооружение.
Опираться на них в страшную минуту бунта не додумается даже Колька-кун.
Другое дело — регулярные части. Новочеркасцы входят в первую бригаду 37-й пехотной дивизии. Другой полк этой бригады — 146-й пехотный Царицынский — стоит в Красном Селе. А вторая бригада? Лыков напряг память. 147-й Самарский, кажется, в Ораниенбауме. А 148-й Каспийский — в Петергофе. Где была прислугой сестра Кольки-куна.
