Сажин ответил с удивительной серьезностью:
— Сегодня вы нужны. Потом да, надобность в вас отпадет.
— Потом?
— Да. Когда мы власть заберем у господ и устроим справедливую жизнь.
— И куда тогда воры денутся?
— Крестьяне сами будут их ловить, пока те не кончатся. Ну, у Кольки-куна есть по ним еще особые соображения…
— Бред, ведь полный бред! Это вам атаман напел?
— Да. На него озарение нашло, когда он в плену помер, а потом ожил. Открылось человеку. Он у нас теперь вождь.
Лыков растерялся. Сидевшие перед ним люди были опасные бунтовщики.
Они собирались свергнуть законную власть, которую сыщик обязан защищать. Но в то же время это были люди, желающие справедливости, пусть и в своем наивном понимании. А ведь начальство, услышав такие речи, ввинтит ребятам каторгу…
— Так, — встал сыщик, — все понятно. Ничего у вас не выйдет! Самодержавие ввосьмером не свалить, только шеи себе поломаете.
— Может, мы и погибнем, но за народное счастье, — с пафосом произнес Кизяков. Есаул опять улыбнулся:
— Зот у нас любит красное словцо.
Зато товарищ хо…
Тут баталер вновь чихнул и крикнул в отчаянии:
— Три шайтана!
— Вот до чего его ваши вахты дурацкие довели, — попенял коллежскому советнику Сажин. — А мы зачем воевали? Кровь ведрами лили, и свою, и японцев — а они, чай, тоже люди! Вы, вашебродь, на войне были?
— Давно, на турецкой.
— Та не в счет. Там мы братьев-славян от турецких зверств спасали. А кого мы в Маньчжурии спасаем? Китайцев, что ли? Или ваши господские барыши? Не стыдно народную кровь лить для-ради золотого тельца?
Ну чистые Робин Гуды… Лыков поспешил сменить тему.
— Почему я у вас в комнате водки не нашел? Восемь мужиков…
— Николай Егорович запретил пить, пока не сделаем революцию, — пояснил Зот.
— М-да… Завтра договорим, головопяты. Утром вас переведут на Шпалерную, в домзак[38]. Там с питанием получше. Подумайте вечерком, так ли просто жизнь устроена, как кажется. Пожрать скоро принесут, а это вам на табак.
Сыщик выложил на стол рубль и ушел.
Однако увидеться с «японцами» ему пришлось раньше, чем он планировал. Рано утром Лыков брился, когда в комнатах зазвонил телефон. Алексей Николаевич подошел, снял трубку и прижал ее к намыленной щеке:
— Лыков у аппарата.
Послышались щелчки, а потом голос:
— Алексей Николаевич, это подполковник Сакович!
— Слушаю вас, Ромуальд Иванович. Что случилось?
Подполковник Сакович был приставом Второго участка Нарвской части.
