А потом спокойно вышли вместе с арестантом? Да через калитку, что позади гауптвахты, пояснили караульные. Лыков с Герасимовым отправились смотреть на эту калитку. Ну, дверь в заборе, перед ней часовой. Выходит, злодеев впустили?
Ячневский приказал привести того самого часового, который нарушил устав. Он сидел в одиночной камере. Явился детина ростом с каланчу.
— Как же ты их впустил? — задал вопрос сыщик.
— А подошел он и попросил.
— Кто «он»?
— А главный у них, с седой бородой.
— Колька-кун?
— Может, и так.
Он не представился.
— А что значит попросил? О чем?
Детина наморщил лоб:
— Эта… Сказал, что товарищ там у них. Хороший, будто, человек. А сидит в темнице.
— И что?
— Эта… Ты, говорит, дай нам его вывести. Обещаю, говорит, что ни капли крови не прольем, все аккуратно сделаем.
— И ты дал?
Часовой понурился.
— Эта… Товарища они выручали. Праведное дело, значит, делали.
— А присяга? Ты же перед иконой присягал!
Детина поднял наивные голубые глаза и пояснил:
— Смутил меня тот человек, ваше высокоблагородие.
Сказал: ты мужик, и я мужик. А баре нас лбами сталкивают. Что мы с тобой делить будем? Ты, говорит, землю пахал? Пахал, отвечаю. Вот, а они нет. Соху не сумеют наладить. И чего стоит твоя присяга? Кто тебе ближе, мужики или господа-белоручки?
Подполковник Герасимов сердито прикрикнул:
— Ты ври, да не заговаривайся! Нарушил присягу, нарушил устав караульной службы, теперь оправдаться хочешь?
Часовой обиделся:
— Я как есть говорю, чистую правду.
— А если правду, то быть тебе, дураку, в дисциплинарном батальоне.
— Раз провинился, значит, надо ответ держать, — с достоинством ответил парень.
Тут вмешался Лыков:
— Продолжай. Вот ты поговорил со старшим и пропустил их в калитку. Сам снаружи остался, на посту?
— А как же! Разве я могу пост покинуть? — удивился часовой.
Герасимов прыснул в кулак, но сыщик продолжил расспросы:
— Один остался?
— Не, со мной ихний парень стоял.
— Что за парень?
— Мишкой звать. Тоже из наших, из крестьян. Про японский плен рассказывал, пока остальные свое дело лебастрили. У него еще рука не сгибается после японской пули. Интересно про плен баял!
— Да он идиот… — прошептал на ухо сыщику жандарм. Тот отмахнулся:
— Мишка? А из какого он полка?
— Да они все из одного, который в плен попал.
— Пятого Восточно-Сибирского?
— Может и так, ваше высокоблагородие.
