На этом все и закончилось.
«Ивановы», что состояли при Кольке-куне, оказались анархистами из Гродно. В участке при аресте один из них бросил бомбу. Сам погиб и покалечил товарища. Смертельную рану получил околоточный, который заманил боевиков в участок.
Иван Бубнов тоже кончил плохо. Он попал под указ о военно-полевых судах и был повешен. На допросе «японец», как обещал, Лыкова не выдал.
Михаил Чистяков сумел выхлопотать себе пенсию за увечье, полученное на русско-японской войне. И ему даже дали медаль. Алексей Николаевич разыскал его и предложил помочь с поисками места, например, швейцаром в хорошем доме.
Тот отказался и просил сыщика больше не приходить… В один из январских дней Чистяков нацепил медаль, купил в лавке сороковку, выпил. А потом спустился на лед Екатерининского канала возле Харламова моста, и прыгнул в полынью…
Так закончилась история банды Кольки-куна.
Эпилог второй
14 октября 1918 года председатель Козловской ЧК Бесстрашный сидел в кабинете и мучился похмельем. Вчера опять расстреливали, вторую неделю подряд.
После казней приходилось пить водку, и утром всегда болела голова. Как разорвать этот круг, чекист не знал: в подвале было еще много врагов, и каждый день подвозили все новых и новых.
В дверь стукнули, и просунулась голова заведующего секретно-политическим отделом Нахамкиса.
— Товарищ Бесстрашный! Разрешите?
— Заходи. Чего надо?
— Я списки на сегодня принес.
— Оставь, я погляжу. Сколько нынче?
— Семеро.
— Все оформил, как полагается?
Нахамкис обиделся:
— Когда это мы не так оформили?
— Ну, иди, иди…
Заведующий положил стопку бланков на край стола и вышел.
Председатель с трудом разлепил руки. Выпил теплой невкусной воды из графина, придвинул бланки и стал читать. Через час обеденный перерыв, тогда можно будет опохмелиться и заесть горячим. А пока надо потерпеть. И сделать дело, чтобы потом гулять смело…
Проект резолюции уже был напечатан в верхнем левом углу учетного листа. Текст был неизменным, и Бесстрашный так же неизменно расписывался красными чернилами внизу резолюции.
Он увлекся машинальной работой и чуть не просмотрел этот лист. Уже занес руку, но остановился. Перечитал еще раз куцые сведения о преступнике, которого предлагалось пустить в расход вместе с шестью другими. Отложил перо и крикнул:
— Эй!
Тут же вошел секретарь председателя ЧК Абросимов, молодой румяный парень из вчерашних гимназистов.
— Звали, товарищ председатель?
— Ага. Вот что…
Бесстрашный замотал головой, не удержался и чихнул.
