Иван Логгинович считал себя вторым лицом в империи после государя. А Муромцев кивал на Францию, где премьер-министр был лишь четвертым после президента и председателей обеих палат. В результате никто ни к кому не поехал, и взаимоотношения думы и правительства сразу разладились…
Новым министром внутренних дел стал бывший саратовский губернатор Столыпин. Он всколыхнул болото столичной бюрократии, словно снаряд крупного калибра. Никому прежде не известный провинциальный администратор, малоопытный в общегосударственных вопросах, вдруг вышел на первые роли.
Столыпин необычайно быстро обучился всему, что требовалось знать на такой должности. Горемыкин был над ним начальником лишь два с половиной месяца. У правительства не получилось сотрудничества с Первой Государственной думой. Она шла на поводу у непримиримых кадетов, мечтавших о полном захвате власти. Крестьяне, выбранные в думу, тоже не стали союзниками режима. Депутатское содержание — десять рублей в день — оказалось для них главным стимулом принять участие в выборах.
Были случаи, когда депутат из крестьян делился этими деньгами с выборщиками, поскольку на этих условиях его и протолкнули в Таврический дворец. До законодательных инициатив мужики еще не доросли. И то сказать: царь в тронной речи, обращенной к депутатам, назвал их лучшими людьми России. А двенадцать процентов из этих «лучших» прежде отбыли наказания по уголовным статьям…
Побившись с непримиримыми, Горемыкин быстро устал и попросился на покой. И заодно предложил разогнать говорильню.
Царь спешно перебрался из любимого Царского Села в Петергоф. Если вдруг народ выступит на защиту думы с вилами в руках, сподручнее драпать из страны морем… Старик понял, что главный тормоз для России — сам государь. Упрямый, подозрительный, нерешительный и злопамятный, он не любил сильных людей и окружал себя ничтожествами. Николай Александрович уступил давлению обстоятельств, дал населению политические права. А в душе мечтал отнять их обратно, вернуть самодержавие.
Не понимая, что заднего хода нет, что безопаснее вручить подданным то, что они требуют, а не забирать… Эта двуличность, негибкость, мелочность характера выводили из себя всех его умных министров. У них опускались руки. А глупые подстраивались и тянули вместе с царем империю в пропасть.
7 июля государь решился-таки распустить Первую думу. Новым председателем правительства он назначил Столыпина. Пост министра внутренних дел Петр Аркадьевич сохранил за собой.
