Солдаты избрали полковой комитет и выдвинули политические требования. При этом хозяйничали, как у себя дома: разложили соседний Екатеринославский полк, а Астраханскому запретили нести караульную службу! Для убедительности бунтовщики захватили пулеметную роту. Первый Донской казачий полк, оплот власти, дрогнул — пришлось блокировать его в казармах. Командир ростовцев быстро выяснил, что организаторами мятежа являются офицеры-поляки, капитан Булашевич и штабс-капитан Арцышевский. Изменников арестовали и вызвали надежных казаков из второй бригады Первой кавалерийской дивизии.
Уже на следующий день верные правительству нижние чины других рот отбили пулеметы, а седьмую загнали под замок. Солдаты сами выдали зачинщиков. 4 декабря ростовцы опять заступили на караул.
Однако радость властей была преждевременной. Джин уже вылез из бутылки. На следующий день в реальном училище Фидлера собрались революционеры и создали Московский совет рабочих депутатов. И постановили начать политическую стачку, с дальнейшим переводом ее в вооруженное восстание.
Датой стачки назначили 7 декабря. Одновременно по всей Москве бунтовщики запретили уличное освещение.
Генерал-губернатором Москвы незадолго до этих событий был назначен адмирал Дубасов. Он поехал в Первопрестольную, как на Голгофу… Перед отъездом попросил Витте о двух вещах. Если вернется живой, пусть его сразу засунут в Государственный совет, а то по новым правилам в него хрен попадешь. Ну а если не вернется, пусть позаботятся о семье.
Дубасов отличался решительностью и здравомыслием и не был сторонником излишней жестокости. Первым делом он арестовал двух вожаков восстания — Шанцера и Васильева-Южина. А училище приказал взять штурмом.
Училище Фидлера в Мыльниковом переулке давно стало штабом бунтовщиков. Когда 9 декабря к нему подошли полиция и солдаты, из окон по ним открыли огонь. А потом еще, в ответ на ультиматум, бросили бомбу, от которой погибли прапорщик и драгун. В результате явилась артиллерия. Батарея из шести орудий дала два залпа, и осажденные сдались.
У них было трое убитых и пятнадцать раненых, но самые отъявленные успели сбежать через двор; в плен попало сто восемнадцать человек.
Разгром училища стал сигналом к всеобщему вооруженному восстанию. Уже на следующий день Москва покрылась сотнями баррикад. Полицейские разбирали их, но завалы тут же восстанавливали. Связь между правительственными силами была разорвана, повсюду происходили кровавые стычки.
