Тогда впервые за последние сорок лет поляки дали вооруженный отпор полиции и казакам, когда те попытались разогнать людей. С обеих сторон были убитые и раненые, а зачинщики ускользнули. С 1863 года Варшава не знала таких событий!"
"Самое важное было в конце записки. Гезе сообщал, что в структуре руководства ППС создан разведывательный департамент[16]. Специально для сбора шпионских сведений о русской армии и проведения диверсий. На помощь ему японцы отправили несколько человек, завербованных из числа военнопленных.
Эти люди прошли курс обучения в секретной школе и были отправлены в Россию вместе с группой других репатриантов на пароходе «Инкула». Том самом, на котором приплыл три дня назад в Одессу капитан Шихлинский. Японцы отпустили в общей сложности около трехсот человек, якобы из соображений гуманности. Теперь становилось ясно, что это была операция прикрытия.
Имен шпионов Буффаленку выяснить не удалось, но все они были поляки.
— Так, — взъерошил седые волосы барон. — Четвертый день, как эти агенты в России.
Уже разбежались, черти. Но наверняка есть списки. Выбрать из них панов и — под лупу. Перекрестными допросами, в том числе русских их товарищей по плену, всех выявим!
— Этим кто будет заниматься? — полез в детали Лыков. — У Лаврова[17] сил не хватит. Придется передать все Особому отделу Департамента полиции и его охранным отделениям. И как ты им объяснишь, откуда получил сведения о шпионах?
— А! — отмахнулся генерал-майор. — Наврем что-нибудь. Сложнее будет со своими, с военными.
— Это почему же?
— Сейчас готовится очередная реформа. Из Главного штаба выводится вся обер-квартирмейстерская часть, включая разведку. И передается во вновь создаваемое Главное управление Генерального штаба.
— Погоди, — взмолился Алексей Николаевич. — Я уже запутался. Штабы, управления, и все главные… Нам-то что с того?
— Ну как же! Реформа всегда влечет за собой суету и беспорядок. На переходный период. Пока генералы и офицеры пересядут из одного кресла в другое, пока оформят все бумаги, заведут новые бланки, поделят обязанности… Им будет не до службы.
— И долго продлится этот переходный период?
— Обычно полгода. Потом можно начинать говорить о деле.
— Вдруг оно и к лучшему? — задумчиво протянул коллежский советник. — А то с нашими тупыми генералами… Знаю я одного: дундук, хоть и барон!
— Да, — согласился Таубе, — мы, бароны, такие…
Но Лыков уже думал о другом:
— Черт, как не вовремя! У нас в МВД ведь еще хуже, чем у вас.
