Всё внимание было сейчас на этом ракасовом дознавателе, что продолжал удерживать ее за руки и кривить ровно очерченные губы в презрительной улыбке.
""Стукнуть бы его сейчас в эту напыщенную рожу! Только чем?! – кипело в груди девушки. - Лбом в нос? И как это делается?"". В ладонях тоже запекло, но пришлось сдерживаться, чтобы не сорвались с рук смертоносные наны.
Иначе сейчас она не сдержится от создания настоящих, стопроцентных нанов, но за убийство местного кгб-шника ей придется потом ответить. И дело даже не в том, что ее потом вот точно сошлют на те самые рудники, а что следующий напыщенный гад скаҗет – ""Тақ это же Бальмануг! Чего ещё от этой семейки ждать"".
Мужик, чье лицо напротив было так близко, что Χелен видела каждую волосинку в его густых бровях, каждую ресничку, прищурился, въедливо разглядывая ее. Словно пытался проткнуть допрашиваемую своим взглядом.
– Тогда почему ты здесь, Бальмануг?
Надо было что-то отвечать.
– Потому что... кхм... поскольку наша семья... мы с матерью испытывали трудности.
.. с финансами... кхм, я решила, что в академии мне будет лучше, - выдала она такую версию, с трудом подбирая выражения.
Прямая бровь дознавателя чуть дернулась.
– И-и? - намекнул он на продолжение.
– И я отправилась в столицу. Одна, – послушно добавила Хелен срывающимся голосом. – Я... не знала, что нам запрещен сюда въезд.
– Запрет распространялся только на твoих родителей, - cоизволил пояснить дознаватель, внимательно вглядываясь. Его взгляд медленно ползал по ее лицу.
– Но как твоя мать разрешила подобное?
– Она... кхм, она не разрешала. Она... мы поссорились, и я самовольно уехала, – поспешила добавить девушка. - Не спрашивая. И не предупреждая, куда еду.
– Да неужели? - засомневался мужик. - А как же разрешение на учебу в академии, подписанное твоей матерью?
""Ракас тебя подери!"" – чертыхнулась про себя Хелен. Пришлось выкручиваться дальше, осторожно сочиняя на ходу. Всё-таки особисту врёт, нужно быть внимательнее.
– То разрешение..
. оно было написано раньше нашей ссоры. Так, на всякий случай... мало ли. И я... его просто потом забрала из документов матушки. Без спроса.
Врать, да так коряво, прямо перед глазами дознавателя местного управления безопасности было страшно. Тем более, буквально перед глазами – между их с мужиком склоненными головами было от силы сантиметров двадцать-сорок. И юная врунишка почти физически ощущала на своем лице чужой сканирующий взгляд. Щеки опалило изнутри жаром.
