Но они были приличными людьми! Доcтойными эйрами! И любили ее! Пусть скупо проявляли эмоции, даже обнимали редко, но любили!"
"Только сейчас в памяти девушки стали выскакивать моменты из последних лет, когда Кристен, несмотря на загруженность тяжелой работой, находила время и силы и приходила в комнатушку к дочери по вечерам, чтобы пожелать спокойного сна. Чтобы незаметно поправить покрывало, улыбнуться и пообещать той безрадостной Хелен, что их жизнь обязательно наладится. Что у них скоро всё будет хорошо. Или уж точно лучше, чем сейчас.
Мать любила и оберегала ее! Всеми силами. И она не могла сделать что-либо ужасное, чтобы еще больше подставить свою дочь. И уж тем более не ту гадость, что сейчас посмел ляпнуть дознаватель.
– Неприятно узнавать правду, да, Бальмануг? - продолжал цедить ужасные слова Лернавай. - Неужели твоя мать использовала тебя втемную? Οна ведь ни перед чем не остановится, чтобы достичь своих целей...
Вторая рука взметнулась уже осознанно. Да, левая рука, бить не так удобно, но этот гад должен заткнуться.
Должен подавиться своими мерзкими словами!
Но и вторую руку перехватили, стиснули. Мужчина оказался теперь еще ближе, наклоняясь ниже и до боли сжимая запяcтья девушки. Но она не чувствовала сейчас боли в руках. Смотрела в темные глаза дознавателя, что были так близки, и цедила в ответ:
– Не смейте! Так! Говорить! О моих! Родителях!
Γубы мужчины дернулись, искривились в ухмылке.
– Не смейте даже упоминать имя моей матери! – несло Хелен дальше.
Пришлось срочно сжать зубы, чтобы не выболтать лишнее.
Ее мать точно не может быть виновата в том, в чем ее сейчас обвиняли, просто потому... что она умерла!
Погибла до того, как Хелен решила отправиться в столицу. До того, как попаданка, занявшая тело ее дочери, узнала об этой ракасовой академии и непонятно зачем решила учиться здесь. Это было ошибкой! Не нужно было лезть в этот гадюшник, ничего хорошего из этой идеи не получилось.
Но дознаватель не должен узнать, что Кристен Бальмануг умерла! Ведь тогда вскроется, что Хелен – сирота, которaя посмела скрыть свой статус от короны! Подделала документы, обманула должностных лиц.
Тогда уже она сама становится самой настоящей преступницей в глазах закона.
Так неужели в словах дознавателя есть доля правды, и ее семья вся такая... непутевая?
Щекам почему-то стало прохладно, и где-то на краю сознания высветилось предупреждающее табло, что она, то есть их тело, плачет. Но Хелен было плевать.
