Не было на всем белом свете ни одного человека, которому интересно было слушать, что он думает про ветра, что чувствует, когда они дуют. Ни одного. Только эта женщина, которой он каким-то непонятным образом умудрился не знать целую свою жизнь и без которой теперь своей жизни не мыслил.
– Ну-ну, рассказывай про фарфор, – сказал Александр. – Извини, перебил тебя.
– Нет уж! – засмеялась Варя. – Теперь ты рассказывай. Про ветра. Про корабли.
Но он все-таки заставил ее рассказать про фарфор. Очень просто заставил: стал целовать и просить, она и рассказала.
Правда, рассказывала Варя обрывисто и как-то не слишком внимательно, потому что поцелуи увлекали ее больше, чем фарфоровые истории. Но все-таки, перескакивая с одного на другое, сообщила, что в фарфоре много неочевидностей, и это кажется ей самым прекрасным в нем; что он должен быть очень традиционным и одновременно очень модным; что во времена перемен он начинает мгновенно и агрессивно менять хозяев… Она так и сказала, «мгновенно и агрессивно», и Александр сразу представил, как это происходит.
Ему понравилось, что с этими своими неуловимыми интонациями, с таким же неуловимым, меняющимся лицом она находит такие точные, даже жесткие слова.
Она вообще была очень разная. И совсем не такая, какой должна была бы показаться постороннему уму. В ней не было неопределенности, но была та обнаженная ясность, которая не желает быть однозначностью именно и только потому, что она – ясность.
И еще она менялась каждую минуту, и без всякой связи с внешним миром, просто сама из себя, и поэтому на нее можно было смотреть бесконечно, угадывая: какая она будет вот сейчас? а теперь?
Нет, не поэтому хотелось ему на нее смотреть! Не ради того, чтобы получить от нее какие-нибудь впечатления, даже очень сильные.
Ему ничего не хотелось от нее получить… Александр удивился, когда это понял: что Варя такая женщина, от которой ничего не хочется получить, а которой все хочется только отдать. Или дело здесь было не в ней, не в том, какая она, а только в нем самом?.
. Что-то совсем новое произошло с ним, когда он ее встретил!
– Ты почему смеешься? – заметила Варя. – Не надо мне было про все это рассказывать! Мужчине это точно неинтересно. Разве что фарфоровому мастеру.
– Ну, я, конечно, не фарфоровый мастер, – сказал Александр. – Но у тебя один секрет такой есть…
– Какой? – заинтересовалась Варя."
"– Ты говоришь о далеких от меня вещах, и я, правду сказать, половину мимо ушей пропускаю. А потом они всплывают, эти вещи.
