Александр быстро оделся и, сбежав по лестнице вниз, вышел в сад.
– Ну зачем ты? – сказал он, открывая дверь в предбанник. Варя сметала старым веником сор возле открытой печной дверцы. – Разбудила бы меня. Как же ты воду носила?
– А колодец прямо в саду, – сказала она. – Да я и не успела наносить. Только для горячего бака, чтобы печку затопить, а холодную – еще нет. А ты так тихо уснул. Жалко было тебя будить.
Александр взял стоящие в предбаннике ведра и пошел к колодцу, который только теперь рассмотрел в середине сада.
Колодец был сложен из темных от старости бревен, и не с воротом, а с журавлем. Вода в нем была прозрачная, как в роднике.
Варя пошла вместе с ним. Она стояла рядом и смотрела, как он достает воду.
«Помнишь, на Крещенье?» – хотел спросить Александр.
– На Крещенье тогда холоднее вода была, – кивнула Варя.
Она ответила на вопрос, который он не успел произнести вслух, и даже не заметила этого. Он засмеялся.
– Что ты? – Варя удивленно посмотрела на него.
– Я раньше только с Верой так разговаривал, с сестрой.
Не успею сказать, а она уже отвечает. Без слов меня слышит потому что. Но с ней же мы двойняшки…
«А с тобой двух дней вместе не провели», – мог бы сказать он.
Но не сказал. Он не мог в это поверить.
Варя подошла поближе, прижалась щекой к его плечу.
– Я тебя очень-очень слышу, – сказала она. – Все время. Так что ты, если говорить со мной не хочешь, то можешь и молчать.
– Я хочу. – Он поставил ведро и обнял Варю. У него сердце занялось, когда он почувствовал под своей рукой ее плечи.
– Я хочу с тобой говорить. И… все хочу с тобой!
Он вспомнил, как осуществилось это желание несколько часов назад, когда они с Варей поднялись в ее светелку, и при этом воспоминании во рту у него сразу пересохло так, что хоть выпей колодец до дна.
Варя улыбнулась. Улыбка у нее получилась смущенная – кажется, она догадалась, о чем он подумал, и сама подумала о том же. Но и в минуту смущенья улыбка у нее оставалась летящей. И таким же был ее взгляд.
Когда она смотрела на него летящим взглядом, сердце у Александра замирало как-то… многократно. Как будто вдоль его сердца летела птица, то и дело касаясь его крылом.
– Пойдем, – сказал он, целуя Варю. – Печка, я видел, погасла. Надо заново разжечь.
Они сидели на полу в предбаннике и жгли в печке старые веники, березовые и дубовые.
– Ты скажи мне про себя хоть что-нибудь, – сказал Александр.
– Что сказать?"
"Варя подняла на него глаза.
