– Зачем?
– Помните, что вы мне говорили дня два тому назад? Вы сказали, что вполне возможно, что мистер Армадэль умрет в моей лечебнице.
– Я повторю это опять, если хотите.
– Возможность весьма сомнительная, – продолжал доктор, глухой, как всегда, ко всяким опасным предложениям. – Это едва ли можно даже вообразить! Но пока есть хоть какая-нибудь вероятность, то о ней стоит поразмыслить. Положим, он умрет – умрет скоропостижно и следствие коронера в доме будет необходимо. Что мы должны делать в таком случае? Мы должны сохранить те роли, в которых компрометировали себя.
Вы – как его вдова, я – как свидетель вашего брака. И в этих ролях добиваться проведения самого подробного следствия. Если, что весьма невероятно, он умрет именно в то время, когда мы желаем этого, я думаю, я могу даже сказать, я решился признаться в том, что мы знали о его спасении от кораблекрушения, и в том, что мы научили Бэшуда заманить его в дом с помощью ложного сообщения насчет мисс Мильрой. Когда последуют неизбежные вопросы, я попробую доказать, что у него появились симптомы умственного расстройства вскоре после вашего брака, что его помешательство состояло в том, чтоб не признавать вас своей женой и уверять, будто он помолвлен с мисс Мильрой, что вы так были испуганы, когда услышали, что он жив и возвращается назад, что пришли в нервное состояние, потребовавшее моего попечения, что – по вашей просьбе и чтобы успокоить вашу нервную систему – я навестил его как врач и спокойно заманил его в лечебницу, потакая его помешательству – что совершенно позволительно в подобном случае, – и наконец, что я могу засвидетельствовать, что его мозг поражен таинственной болезнью, совершенно неизлечимой, совершенно гибельной, относительно которой медицинская наука находится еще в неведении.
Такой образ действия (в случае весьма невероятном, предполагаемом нами) будет и в ваших интересах, и в моих бесспорно самым подходящим способом действия, и такое платье, при теперешних обстоятельствах, носить не следует.
– Сейчас его снять? – спросила она, вставая из-за стола и не делая никаких замечаний на сказанное доктором.
– Еще успеете до двух часов, – сказал доктор.
Она посмотрела на него с нескрываемым любопытством, и только.
– Отчего только до двух? – спросила она.
– Потому что сегодняшний день приема посетителей, а прием назначен от двух до четырех.
– Какое мне дело до ваших посетителей?
– Объясню какое.
