– Что если она не больна? Что если случилось какое-нибудь несчастье? – продолжал он, говоря сам с собой и опять повернувшись к управителю. – Если она оставила свою мать, может быть, ее следы найдутся, если поспрашивать в Торп-Эмброзе?
Любопытство Бэшуда было тотчас возбуждено. Его теперь интересовали все женщины ради мисс Гуилт.
– Вы отыскиваете какую-нибудь даму, сэр? – спросил он.
– Я отыскиваю, – сказал Мидуинтер просто, – мою жену.
– Вы женились, сэр? – воскликнул Бэшуд. – Вы женились после того, как я имел удовольствие видеть вас? Могу я осмелиться спросить…
Глаза Мидуинтера тревожно смотрели в землю.
– Вы знали эту особу, – сказал он. – Я женился на мисс Гуилт.
Управитель отскочил назад, как отскочил бы от заряженного пистолета, приставленного к его голове. Глаза его сверкнули, как будто он вдруг лишился рассудка, и нервный озноб, которому он был подвержен, охватил его с головы до ног.
– Что такое с вами? – спросил Мидуинтер. Ответа не последовало.
– Что же такого удивительного в том, что мисс Гуилт моя жена? – продолжал он немного нетерпеливо.
– Ваша жена? – повторил Бэшуд с отчаянием, – Миссис Армадэль…
Он сдержался с отчаянным усилием и не сказал ничего более. Изумление, овладевшее управителем, тотчас же отразилось на лице Мидуинтера. Имя, под которым он втайне обвенчался со своей женой, сорвалось с губ последнего человека на свете, которому он думал оказать доверие! Он взял под руку Бэшуда и отвел его к более малолюдной стороне платформы, чем та, где они до сих пор говорили друг с другом.
– Вы говорили о моей жене и вместе с тем о миссис Армадэль, – сказал он. – Что вы хотели этим сказать?
Опять ответа не было. Будучи совершенно не способен понять что-нибудь, кроме того, что он впутался в какое-то серьезное дело, совершенно для него непонятное, Бэшуд старался высвободиться от руки, удержавшей его, и старался напрасно. Мидуинтер сурово повторил вопрос:
– Я спрашиваю вас опять: что вы хотели этим сказать?
– Ничего… сэр! Даю вам честное слово, что я не хотел сказать ничего!"
"Он чувствовал, как рука Мидуинтера все крепче сжимала его руку, он видел даже в темноте отдаленного угла, в котором они стояли, что Мидуинтер охвачен гневом и что с ним нельзя было шутить.
Степень его опасности внушила ему единственную возможность, которую имеет робкий человек, когда его принуждает сила стать лицом к лицу с непредвиденным обстоятельством – возможность солгать.
