– О женщины! Женщины! – сказал доктор, опять возвратившись к прежнему расположению духа. – Такая восхитительная впечатлительность! Какая очаровательная небрежность в том, что они говорят или как они говорят! О! Как женщины нерешительны, застенчивы и как им трудно угодить! Прощайте.
Мисс Гуилт встала и презрительно посмотрела ему вслед из окна, когда дверь на улицу затворилась и он вышел из дома.
– Сам Армадэль принудил к этому в первый раз, – сказала она. – Мануэль принудил меня к этому второй раз.
Неужели я позволю тебе, трусливому злодею, принудить меня к этому и в последний раз.
Она отошла от окна и задумчиво посмотрела в зеркало на свой вдовий траур.
День прошел, а она не решила ничего. Настала ночь, а она еще колебалась. Настало новое утро, а страшный вопрос еще остался без ответа. С ранней почтой получила она письмо: это было обычное донесение Бэшуда. Опять он поджидал приезда Аллена и опять напрасно.
– Я хочу иметь больше времени! – запальчиво воскликнула она.
– Ни один человек на свете не заставит меня решиться скорее, чем я сама решу!
За завтраком в это утро (девятого декабря) доктор был застигнут в своем кабинете визитом мисс Гуилт.
– Мне нужен еще день, – сказала она, как только слуга затворил за нею дверь.
Доктор посмотрел на мисс Гуилт, прежде чем ответил, и понял, по выражению ее лица, как в эту минуту опасно доводить ее до крайности.
– Время уходит, – возразил он спокойным тоном. – Почем мы знаем, может быть, мистер Армадэль будет здесь сегодня.
– Мне нужен еще день! – повторила она громко и горячо.
– Согласен, – сказал доктор, с тревогой смотря на дверь. – Не говорите слишком громко: слуги могут услышать вас. Помните, – прибавил он, – я полагаюсь на вашу честь, надеюсь, что вы не станете принуждать меня к дальнейшей отсрочке.
– Вы лучше положитесь на мое отчаяние, – сказала она и оставила его.
Доктор очистил скорлупу на яйце и тихо засмеялся.
«Совершенно справедливо, моя милая! – подумал он.
– Я помню, куда отчаяние привело тебя в прошлый раз, и, мне кажется, я могу предположить, что оно приведет тебя туда же и теперь»."
"Без четверти восемь Бэшуд занял свой наблюдательный пост, как обыкновенно, на платформе станции железной дороги у Лондонского моста.
Поезда ожидали в этот вечер в восемь часов. В пять минут девятого раздался свисток. Еще через пять минут пассажиры уже выходили на платформу.
