Скажу в двух словах: вы думаете, что мистеру Армадэлю можно помешать жениться на мисс Гуилт, если его можно предупредить вовремя о ее действительной репутации? И вы желаете быть тем человеком, который откроет ему глаза? Если это так…
Он остановился с изумлением. Действуя по какому-то непреодолимому побуждению, Бэшуд вскочил. Он стоял, а его дряблое лицо вдруг осветилось каким-то внутренним светом, который сделал его на вид моложе двадцатью годами; он стоял, силясь заговорить, и обеими руками махал стряпчему с умоляющим видом.
– Повторите еще, сэр, – сказал он с жаром, прежде чем Педгифт-старший успел опомниться от удивления. – Вопрос о мистере Армадэле, сэр! Еще только один раз, только один раз! Пожалуйста, мистер Педгифт!
Рассматривая лицо Бэшуда с присущей ему наблюдательностью и недоверчивостью, Педгифт-старший сделал ему знак сесть и во второй раз задал вопрос.
– Думаю ли я, – сказал Бэшуд, повторяя смысл, но не слова вопроса, – что мистера Армадэля можно разлучить с мисс Гуилт, если ему показать, какова она на самом деле? Да, сэр! И желаю ли я быть тем человеком, который это сделает? Да, сэр! Да, сэр! Да, сэр!
– Это довольно странно, – заметил стряпчий, все еще недоверчиво смотря на Бэшуда, – что вы так сильно разволновались от того, что мой вопрос попал в цель!
Вопрос попал так точно в цель, о чем Педгифт и не подозревал.
Он в одно мгновение освободил душу Бэшуда от тягостного гнета его одной господствующей идеи – мести и указал ему цель, которой он сможет достигнуть, открыв тайны мисс Гуилт.
Эта мысль ни разу не пришла ему в голову до данной минуты. Брак, который он бесспорно считал неизбежным, можно было расстроить не на пользу Аллана, а для его собственной, а женщину, которую он считал потерянной для себя, можно было еще завоевать, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Голова Бэшуда закружилась при мысли об этом. Его собственная решимость почти устрашила своим ужасным несоответствием с обычным складом его ума и со всеми обычными поступками в жизни.
Не получая ответа на свой последний вопрос, Педгифт-старший задумался, прежде чем опять заговорил.
«Одно ясно, – рассуждал стряпчий сам с собой. – В настоящей причине, побуждающей его действовать, он боится признаться. Мой вопрос, очевидно, дал ему возможность сбить меня с толку, и он тотчас ухватился за него. Этого достаточно для меня.
