– Это для вас я избегала разговора о столь тягостном предмете, – ответила она, помешивая ложкой в своей полупустой чашке. – Но вы услышите об этом от других, если не услышите от меня. А вам надо знать, почему вы нашли меня в таком странном месте, в такой странной компании и почему вы видите меня здесь. Пожалуйста, запомните прежде всего одно. Я не осуждаю вашего друга мистера Армадэля, я осуждаю тех людей, орудием которых он служит.
Мидуинтер вздрогнул.
– Возможно ли, – начал он, – чтобы Аллан был виноват?..
– Он замолчал и с удивлением посмотрел на мисс Гуилт.
Она слегка дотронулась до его руки.
– Не сердитесь на меня за то, что я скажу только правду, – произнесла она. – Ваш друг виноват во всем, что со мной случилось, невольно виноват, мистер Мидуинтер. Я в этом твердо уверена. Мы оба жертвы. Он жертва своего положения, как самый богатый холостой молодой человек в здешних окрестностях, а я жертва замысла мисс Мильрой выйти за него замуж.
– Мисс Мильрой… – повторил Мидуинтер, все более и более удивляясь.
– Сам Аллан сказал мне…
Он опять недоговорил.
– Мистер Армадэль сказал вам, что я предмет его восторга. Бедняжка! Он восхищался всеми. Его голова, видимо, пуста, как это, – промолвила мисс Гуилт, показывая с многозначительной улыбкой на свою пустую чашку.
Она опустила туда ложку, вздохнула и снова стала серьезной.
– Я виновата в том, что позволила ему ухаживать за мной, – с раскаянием продолжала она, – не испытывая ни малейшего интереса к тому мимолетному вниманию, которое он проявлял ко мне.
Я не унижаю многих превосходных качеств мистера Армадэля, понимаю, какое превосходное положение он может предложить своей жене. Но сердцу женщины приказывать нельзя. Нет, мистер Мидуинтер, даже счастливому владельцу Торп-Эмброза, который приказывает многим другим.
Она посмотрела ему прямо в глаза, произнося с чувством эти слова. Мидуинтер опустил голову, густой румянец покрыл его щеки. Он почувствовал, как сердце его забилось при словах о ее полном равнодушии к Аллану.
В первый раз с той поры, как они узнали друг друга, его интересы противоречили интересам друга."
"– Я была, признаюсь, тщеславна, позволила мистеру Армадэлю волочиться за мною, и наказана за это, – продолжала мисс Гуилт. – Если бы между моей ученицей и мною было хоть какое-нибудь доверие, я легко уверила бы ее, что она может стать миссис Армадэль, не боясь соперничества с моей стороны. Но мисс Мильрой возненавидела меня и не доверяла мне с самого начала.
