Она зажгла свечи и, быстро повернувшись к своему гостю, остановила его, когда он сделал движение, чтобы снять с плеч дорожный мешок.
– Нет, – сказала она кротко. – В прежнее, старое время дамы помогали снимать доспехи своим рыцарям. Я хочу также помочь своему рыцарю."
"Ее проворные пальцы развязали ремни и расстегнули пряжки, и она сняла с плеч пыльный дорожный мешок, прежде чем он успел помешать ей дотронуться до него.
Они сели за маленький столик в комнате, которая была очень бедно меблирована, но в жалких украшениях на камине, в двух прекрасно переплетенных книгах на шифоньерках, в цветах на столе и в скромной рабочей корзинке на окне чувствовался изящный вкус женщины, жившей тут.
– Не все женщины кокетки, – сказала она, снимая шляпку и мантилью и бережно кладя их на стул. – Я не пойду в свою комнату, не стану смотреться в зеркало и охорашиваться – принимайте меня такой, какая я есть.
Руки ее переставляли чайные принадлежности на подносе бесшумно и проворно.
Ее великолепные волосы ярко блестели при свечах, особенно когда она поворачивала голову в стороны, отыскивая с присущей ей грацией нужные вещи на подносе. Вечерняя прогулка сделала ярче румянец на ее щеках, глаза ее тихо светились, и лицо улыбалось, точно сквозь дымку, белые зубы сверкали на нем, брови как-то забавно и мило поднимались, когда она говорила. В самом незначительном слове, сказанном ею, в самом простом движении, сделанном ею, было что-то заставлявшее охотно покоряться ей.
Очень простая в обращении, мисс Гуилт отличалась сдержанностью и благовоспитанностью светской женщины. Во всем ее существе, живучем и красивом, была какая-то особенная обаятельная смесь хитрости и беспечности; во всем сквозило женское колдовство.
– Ошибусь ли я, – спросила мисс Гуилт, вдруг прекратив разговор, содержание которого до сих пор настойчиво ограничивала путешествием Мидуинтера, – если угадаю, что у вас есть что-то на душе, что-то такое, чего ни мой чай, ни мое общество не могут облегчить? Так ли любопытны мужчины, как женщины? Ради бога, скажите, не касается ли это меня?
Мидуинтер тщетно боролся с очарованием ее прекрасного лица и голоса.
– Я очень хотел бы услышать, что случилось здесь с тех пор, как я покинул эти места, – сказал он, – но я еще больше хочу, мисс Гуилт, не огорчать вас, расспрашивая, по-видимому, о тягостном для вас предмете.
Мисс Гуилт с признательностью взглянула на него.
