"
"К северу и западу, когда лодка была уже на середине озера, низменный берег оказался весь в солнечном сиянии, окаймленный темнеющими в некоторых местах рядами низких деревьев и застроенный там и сям в открытых местах ветряными мельницами и коттеджами с камышовыми кровлями. К югу водяная скатерть постепенно суживалась в группу островков, замыкавших вид, а к востоку длинная извилистая линия тростника следовала за извилинами озера и примыкала к островам. Летний воздух был так чист и прозрачен, что единственное облачко на небе было оставлено пароходом, проходившим за три мили на невидимом море.
Когда голоса разговаривавших в лодке замолкали, не слышалось ни малейшего звука, кроме легкого шума, производимого длинными веслами лодочников, тихо толкавших лодку по гладкой воде. Суета и шум, казалось, остались позади на земле. Тишина была очаровательна: восхитительное смешение нежной чистоты неба и светлого спокойствия на озере.
Сидя весьма удобно в лодке, майор с дочерью с одной стороны, пастор с матерью с другой, Аллан с Педгифтом между ними, общество спокойно плыло к маленьким островкам в конце озера.
Мисс Мильрой была в восторге, Аллан в восхищении, и майор раз в жизни забыл свои часы. Все чувствовали по-своему и различным образом спокойствие и красоту этой сцены. Миссис Пентикост чувствовала это, как ясновидящая, с закрытыми глазами.
– Оглянитесь назад, мистер Армадэль, – сказал молодой Педгифт. – Мне кажется, пастор начинает наслаждаться.
Необыкновенное одушевление виделось в эту минуту в поведении пастора.
Он поворачивал голову из стороны в сторону, как птица, прокашливался и с кротким интересом смотрел на общество. По-видимому, для этого превосходного человека приходить в хорошее расположение духа было точно то же, что всходить на кафедру.
– Даже в этой спокойной сцене, – сказал мистер Сэмюэль, принося свою первую дань обществу в виде замечания, – душа христианина увлекается, так сказать, от одной крайности к другой и не помнит о непостоянном свойстве всех земных удовольствий. Что, если эта тишина не продолжится? Что, если поднимется ветер и вода начнет волноваться?
– Вам нечего этого бояться, сэр, – сказал младший Педгифт.
– Здесь июнь самое лучшее время года, и притом вы умеете плавать.
Миссис Пентикост (месмерически привлеченная, по всей вероятности, близким соседством сына) вдруг раскрыла глаза и спросила со своей обыкновенной поспешностью:
– Что говорит мой сын?
Пастор Сэмюэль повторил свои слова тоном, приличествовавшим недугу его матери.
