Аллан вспомнил о монете, которую он бросал на столе в каюте в Кэстльтоуне.
«Если бы она знала, что я кидал для этого жребий!» – подумал он с раскаянием.
– Наверно, вы не понимаете, почему мне кажется так ужасно попасть в школу, – продолжала мисс Мильрой, истолковав по-другому молчание своего спутника. – Если бы я поступила в школу в детстве, то есть в таких летах, когда отдают других девушек, мне было бы теперь все равно, но тогда мне не удалось. Это было во время болезни мама и несчастных спекуляций папа, а так как папа некому было утешать, кроме меня, Я, разумеется, осталась дома.
Напрасно вы смеетесь. Я была полезна, уверяю вас. Я помогла папа переносить неприятности, сидя у него на коленях после обеда и прося его рассказывать мне истории о всех замечательных людях, которых он знал, когда бывал в большом свете, здесь и за границей. Если бы я не развлекала его по вечерам, а его часы не занимали его днем…
– Его часы? – повторил Аллан.
– О, да! Мне бы надо было сказать вам: у папа необыкновенный талант к механике.
И вы это скажете, когда увидите его часы. Они, разумеется, не так велики, но совершенно по образцу знаменитых страсбургских часов. Только подумайте: он начал их, когда мне было восемь лет, и, хотя мне минуло теперь шестнадцать, они еще не кончены! Некоторые из наших друзей ужасно удивились, что он принялся за такую работу, когда начались его неприятности, но папа тотчас им напомнил, что Людовик XVI занялся слесарным мастерством, когда начались его неприятности, и тогда все остались совершенно довольны.
Она замолчала и покраснела."
"– О, мистер Армадэль! – сказала она с искренним замешательством на этот раз. – Все мой несчастный язык – опять проболтался! Я уже разговариваю с вами, как будто знала вас несколько лет! Вот об этом-то говорил друг папа, когда уверял, что мое обращение слишком смело. Это совершенно справедливо. Я ужасно скоро становлюсь слишком непринужденной с теми…
Она вдруг замолчала и не закончила свою фразу – «которые мне нравятся».
– Нет, нет, продолжайте! – умолял Аллан. – Я тоже имею недостаток быть фамильярным, притом мы должны быть фамильярны: мы такие близкие соседи. Я человек довольно необразованный и не знаю, как мне это сказать, но я желаю, чтобы ваш коттедж находился в дружеских отношениях с моим домом, а мой дом с вашим коттеджем. Вот моя мысль, выраженная неуклюжими словами. Продолжайте, мисс Мильрой, пожалуйста, продолжайте!
Она улыбнулась и заколебалась.
