Баграт отдавал приказы по телефону.
— Повезло тебе, Лекс, что решил я заехать лично, иначе…
Не договаривает, темные глаза смотрят внимательно из-под широких бровей. Профессионал работает. Знает свое дело.
— Ранение серьезное. Операционную готовьте."
"Потом я узнаю, что жизнь мне спас промах в один миллиметр, а пулю я сохранил. На память. Добавил к коллекции…
Но тогда, лежа на асфальте в луже собственной крови я дал слабину.
— Девочка одна есть, Умар…
— Ты в шаге от смерти, Ставр, какая нах… девочка…
Цедит зло и в глазах вспыхивает ад.
У Баграта своя боль. Была и у него любовь. Три года назад он другим был…
— Я хочу… — кашель, болезненный, разрывающий легкие, — чтобы ты защитил… чтобы…
— Про кого инфа нужна, Лекс? Имя. Дай мне чертово имя из-под земли достану!
Перед глазами нежное лицо девушки в кремовом платье. Она смущается, глазки горят, а я впервые чистоту увидел…
— Ставр! — напоминает о своем присутствии Умаров.
Я тормознул.
Даже имени ее не назвал.
Как могла случайная девочка стать моей слабостью… в момент, когда дело всей моей жизни под ударом. Когда я на грани смерти.
Зачем мне слабости?!
Не захотел углубляться. Не захотел видеть очевидного. Запомнил ее глаза в тот момент, когда она говорила, что меня ждет “моя невеста”… а ее… ее… ждет жених…
Пусть так.
Со мной опасно. Не сейчас. Не тогда, когда я на грани…
— Ставр… — голос Баграта возвращает в реальность.
В груди свербит. Не забыл я ее. Не смог. Вишенка…
Хочу ли я узнать о судьбе Алины сейчас, когда опасность миновала, когда никто больше не целится в оптический прицел?
Не успеваю ответить на вопрос, заданный другом, как звонит секретарь…
76
Странно.
Я предупреждал, что у меня важный разговор и нельзя беспокоить. Буравлю пару секунд трезвонящий аппарат и жму кнопку на селекторе, отвечаю:
— Я ведь просил не мешать?
— Господин Ставров, я прошу прощения, — слышу нервный голос своего референта, — но к вам госпожа Прокофьева.
Прищуриваюсь.
— Что от меня нужно невестке Кирилла и почему она пришла?!
— Господин Ставров, госпожа Прокофьева очень сильно настаивает на личной встрече. Вопрос чрезвычайной важности.
— Это вопрос жизни и смерти! Я не шучу и не выражаюсь фигурально, — слышу громкий голос Дианы… кажется так ее зовут, — если вы меня не выслушаете, вы потом себе этого не простите!
Ну надо же.
Обращаю взгляд на Умарова.
— В принципе я все понял, Лекс. Бывай друг.
