Такие, как он играют в мужские игры. Высокие ставки. Достойные соперники. Глупые девочки просто идут в расход.
Прикрывает на миг широкие веки, а я смотрю, как у него скулы белеют. Кожа натягивается. Но когда, он открывает глаза, удар уже получаю я.
Лекс рассматривает меня. Уже совсем другой взгляд. Ироничный. Ледяной. Чувства больше не живут в его глазах.
В меня летит плевком:
— Значит, такая же…
Больно. Нестерпимо. Не плачу. Не сейчас. Потом… потом я умоюсь горючими слезами, а сейчас я должна быть сильной.
Ради себя. Ради малыша, которого ношу под сердцем.
Отходит, застегивает пиджак. Оказывается, я успела расстегнуть пуговицу.
— Ну что же, Алина. — Светский тон. Равнодушный. отстраненный — Счастливой семейной жизни с деканом. Так и быть. Пусть живет. Считай, это плата за ту ночь.
Интересно каково это, когда ножом бьют прямо в сердце и проворачивают рукоять?!
Если бы не стояла. Не выдержала бы.
— И тебе, Лекс, — едва размыкаю опухшие от его поцелуев губы и почти шепчу:
Секунда.
Глаза в глаза. Между нами пропасть. Бездна. Стоим на краю. Не докричаться.
Кивает своим мыслям. Собранный. Такой же, как минутами раньше в ресторане. Неприступный. Разворачивается. Чеканит шаг. Уходит.
А я смотрю ему в след и сердце словно продолжают дробить бульдозером, чтобы ни крупинки не осталось, которая не пульсирует от боли.
Мой мужчина. Нет. Не мой. Чужой. Никогда моим не был…
И где-то на периферии сознания перезвоном колокольчика мысль:
Такие, как Ставров не дают второго шанса.
Такие, как он не возвращаются…
* * *Ошибается Алина?
Что думаем?)
68
— Последний экзамен сдан на отлично, — декан смотрит на мою зачетку, что лежит на столе, — затем поднимает взгляд на меня, удивленный, непонимающий, — что происходит, Алина?
Ставлю листок перед Филиппом Константиновичем. Мужчина приглядывается. Затем поправляет очки, вчитывается.
Выглядит шокированным.
— Алина, как же так? Что это?!"
"— Я ухожу, Филипп Константинович.
— Что значит уходишь?
Подается вперед всматривается в мои глаза.
— Я дал тебе время, чтобы ты подготовилась к экзаменам, не переходил грань дозволенного. Понимаю, то происшествие в ресторане тебя могло напугать.
Поднимается, делает пару шагов. Нервно поправляет волосы.
— Человек моего возраста понимает все для себя гораздо быстрее чем двадцатилетние мальчишки. Да, я не молод, но… со мной у тебя будет все, что пожелаешь.
