Обычно парни «столовались» в Янкиной комнате, но на всякий случай пластину себе завели.
— Теплое, а не горячее! — заметив подозрительные пузырьки на поверхности кружки, скомандовала девушка. Поставила мед на стол и, оттеснив тролля от процесса приготовления, взялась за дело. Часть горячего молока была перелита в новую кружку. К кипятку Яна долила более прохладного, попробовала и только затем добавила пару чайных ложек меда. Тщательно перемешала, снова попробовала и довольно кивнула. То, что надо!
Присев на кровать к нахохлившемуся дракончику, девушка заботливо скомандовала:
— На! Мелкими глотками выпей до дна.
— И кошмаров не будет? — недоверчиво прищурился Лис.
— Никаких кошмаров, крепкий и спокойный сон! — с абсолютной уверенностью в голосе объявила Яна. Она проследила, чтобы друг выпил все до капли, отдала кружку Хагу и мягко попросила его, многозначительно покосившись в сторону ванной:
— Вымой сейчас, а то утром не отмоется.
Фагард понятливо кивнул и исчез, за дверью зашумела вода. Яна ласково погладила дракончика по длинным светлым локонам и сказала то, что говорили тысячи раз до нее и скажут еще столько же:
— Все будет хорошо.
А Лис неожиданно судорожно втянул носом воздух и расплакался навзрыд. Не рассуждая, не примериваясь и плюя на всякие этикетные правила, Янка сгребла заматеревшего друга в объятия. Крепко-крепко прижала к себе и, тихонько раскачиваясь, полушепотом запела парню на ухо старую потешку, которой ее саму с детских лет и по сию пору утешала мама:
Не хнычь, не плачь,Куплю калач.
Не реви, не ной,Куплю другой.Глазки утри.Куплю тебе три."
"Поначалу на миг-другой Лис закаменел всем телом, а потом, наоборот, разом расслабился до бескостной мягкости, умудряясь при этом цепляться за Янку, как утопающий за спасательный круг посреди штормящего океана.
— Кошмары. Тот парень в плаще. Мертвый… Я же никого раньше не убивал вот так, совсем случайно. Когда не враг, а просто… А этот пустыми глазами на меня глядит, укоряет: почему не спас. Потом душить начал…
Отрывистая, неразборчивая речь Машьелиса, уткнувшегося носом ей в плечо, звучала глухо.
Но Яна поняла главное: она сильно ошиблась сегодня, плохо подумала о друге. Тот переживал неудачу со спасением ничуть не меньше, а, пожалуй, гораздо сильнее напарницы.
— Он не придет больше. Ты его спас потом, два раза спас! Спи, теперь ты всегда будешь видеть, как надо делать и как исправлять, ты умеешь, — шепнула девушка и возобновила свой нехитрый напев.
— Мне мама никогда колыбельных не пела.
