Только Спиридонов понял смысл разговора, поэтому мэр пояснил остальным:
– Приехали крутые из Москвы, деньги в чемоданах носят, стали порт торговать за сто миллионов долларов… Заманчиво? Конечно! Городу деньги нужны. Только надо по-хозяйски подходить. Порт – это наше все! Без порта нет Придонска! Ну, вот я им и дал от ворот поворот – сами слышали! Он даже попрощаться забыл!
Мэр лукаво усмехнулся и подкрутил усы.
– Только чую я, они еще приедут на раки и пиво, еще уговаривать будут да цену поднимать. Ну, пусть пробуют!
Эта история быстро облетела городок, как водится обрастая подробностями.
Но основной смысл сохранялся: Коломиец – герой и патриот, подлинный заступник народа. Если бы не его железная воля, бескорыстие и принципиальность – попасть бы Придонску в кабалу к жадным чужакам. Придонцы верили и восхищались. Если бы сейчас было время выборов, за него без всяких подтасовок проголосовало бы абсолютное большинство. Так продолжалось ровно три дня.
В четверг с утра мэр с журналистами посетил порт. Зрелище было незавидным: ржавые баржи и сухогрузы, нефтяные пятна на воде, краны времен строительства египетских пирамид, обветшалые железнодорожные пути… Но на этом ни телевизионщики, ни фотографы акцентов не делали: только выгодные ракурсы и рассказы хозяина города о скором преображении морских ворот Придонска.
Потом Коломиец совершил объезд города, ознакомился с перекладкой труб теплоцентрали, дал очередной разгон коммунальщикам и заехал домой пообедать перед совещанием о состоянии правопорядка.
Он любил домашнюю кухню, и недаром: супруга подала великолепный украинский борщ и нежные котлеты – все с пылу-жару, даже в закрытой столовой мэрии не умели так готовить.
Погода насупилась, пошел холодный дождь.
– Возьми зонтик, Степа! – обеспокоилась Галина Ивановна, но он только усмехнулся.
– Где ты видела, Галя, чтобы начальники сами зонты носили? Мне до машины три шага…
Но и три шага могут оказаться непреодолимым расстоянием.
Во дворе элитного трехэтажного дома из радостного желтого кирпича было пустынно: холодный колючий дождь разогнал гуляющих с колясками молодых мам и дышащих воздухом старушек.
«Соната» ждала на дороге, за клумбой, водитель сидел за рулем, не сводя взгляда с запертого на кодовый замок подъезда.
Ответив на приветствие консьержки, Степан Васильевич вышел из подъезда. В своем городе он был полновластным хозяином. Это чувствовалось по походке, облику, суровому начальственному взору, выискивавшему всевозможные нарушения и неправильности.
