Но при всей официальности промысел считался постыдным, и эта постыдность, распространялась не только на самих девок, но и на всех к нему причастных, включая мадам Соловьеву – главную хозяйку Сенной. Обладательница большого состояния, она пыталась проводить благотворительные лотереи и жертвовать на борьбу с чахоткой, но тиходонское общество ее не принимало, и невозможно представить, чтобы табачный фабрикант Асмолов, зерновой король Парамонов или кто-то еще из солидных заводчиков или купцов удостоил бандершу своим вниманием и хотя бы поздоровался с ней, не говоря уж о том, чтобы дружить домами или вести совместные дела.
Даже когда она захотела купить особняк в приличном районе, то потерпела фиаско: только узнав о личности покупателя, продавцы немедленно снимали недвижимость с торгов. В конце концов Соловьева переселила одно свое «заведение», отреставрировала старинный трехэтажный дом в стиле ампир и поселилась там же, на Сенной, что общество посчитало весьма символичным."
"Она устраивала приемы с икрой и шампанским, к кованым воротам особняка съезжались на шикарных экипажах респектабельные на вид господа во фраках, с орхидеями в петлицах, при цилиндрах и дорого инкрустированных тростях, их сопровождали нарядно разодетые спутницы, но в те времена мишура не могла заслонить сути: это было псевдообщество – спекулянты, картежники, ипподромные жучки, маклеры, биржевые мошенники и прочий темный, сомнительно разбогатевший люд.
Они могли хвастать друг перед другом золотыми портсигарами, но не визитными карточками городского прокурора или губернатора.
Их не принимали в приличных домах, и порог дома Соловьевой не переступала нога ни члена городской Думы, ни профессора местного университета, ни даже рядового городового или агента уголовно-сыскного отделения. Разве что в служебных целях, потому что если бы полицейский позарился на халявную икру содержательницы борделей, то уже на другой день с треском вылетел бы со службы.
«БМВ», мягко катил по Липовой аллее. За тонированными стеклами проплывали трех-четырехэтажные виллы под ломаными, крытыми черепицей крышами.
Раньше проститутки жили на Сенной, налетчики на Бргатяновке и Нахаловке, купцы и дворяне – на Садовой. Сословные условности канули в Лету, так же, как гипертрофированные представления о чести и излишняя щепетильность. Наступила демократия, и все перемешалось.
На Липовой аллее селились и прокуроры, и криминальные коммерсанты, и откровенные бандиты, и городские руководители, и милицейское начальство.
