На другом конце поля появился Гусар. Выйдя из машины, он делал какие-то знаки.
Попов шевельнул пистолетом.
– Вперед! Руки не опускать!
И сам двинулся за прихрамывающим «Борисом Кузиным», сохраняя двухметровую дистанцию и держа оружие наготове.
Парень ему определенно не нравился, хотя рассказанная история была довольно правдоподобной, к тому же легко проверялась.
Гусар широко улыбался.
– Попался, дружок? Что ж ты мундирчик сбросил и автомат обронил?
– Ты чо туфту гонишь! – агрессивно окрысился задержанный. – Какой автомат?
И тут Попов понял, что ему не понравилось.
Голос. Именно эти гугнивые нотки он слышал из рации.
– Ах ты, сука! – правая рука была занята пистолетом, и он ударил левой. «Кузин» опрокинулся на землю.
– Ты кому отсосать предлагал?
Удар ногой пришелся в бок.
– Колись, падла, а то прямо здесь шлепну, как тебе и обещали!
Попов прицелился в наглую харю, прямо между мутноватыми от бессильной злобы глазами. «Кузин» испуганно закрылся ладонью.
– Стой, кончай... Хер с вами, поколюсь! – выдавил он из себя.
– Только в машину сажайте, идти не могу, нога болит...
– Проверь его, – сказал Попов."
"Хотя под легкой одеждой оружия не скроешь, срабатывал основной ментовской инстинкт: убедиться, что задержанный не представляет опасности. Те, кто забывал об этом важном правиле, расширяли кругозор оставшихся в живых: оказывается, второй нож может быть спрятан в носке, или заточенный электрод вшит в нарукавный шов, или пластит закатан в нижнюю часть майки... Вид зарезанного, заколотого или взорванного милиционера повышает бдительность его коллег в сто раз эффективней, чем регулярные занятия по служебной подготовке.
А у Попова за спиной была особая практика: приговоренные к смертной казни прибегают к таким ухищрениям, которые не придут в голову самого опасного преступника. И специальные информационные обзоры практики работы «Финалов» по всей стране подняли его бдительность на недосягаемую высоту.
– Руки, ноги в стороны! – «стечкин» больно клюнул «Кузина» в затылок.
– Ноги шире, а то яйца отшибу!
Гусар провел ладонями по телу, от шеи до щиколоток, осмотрел карманы.
В правом оказался пейджер.
– «Новый русский»? – зло спросил Попов. – Бизнесмен херов! Посмотрим, что тут у тебя записано...
Он нажал кнопку памяти. Все сообщения были стерты, кроме одного, последнего: «В восемь на Северной трассе».
– Это тебе вроде команду дали? Или с дружками сговаривался?
Ответа не последовало.
На задержанного надели наручники и засунули в машину.
