Когда-то, Томаз хвастал, что однажды у себя в Гаграх перепихнулся за день с тремя курортницами. Это был его личный рекорд. Сегодняшний день, несомненно, стал рекордным по числу перепихиваний с пистолетом.
– Ныколай тэба ищэт. Гаварит, ты его друга замачил. Рэбат вставил, у Игорка сыдат. Тэпэр дэнги абещаэт.
Алекс усмехнулся:
– Хер они тебе дадут, а не деньги!
Осторожный Томаз комментировать это заявление не стал, только чуть наклонил голову, то ли соглашаясь, то ли просто так.
– А ты правда замачил? – все-таки не выдержал он, хотя знал, что лучше не соваться в чужие дела.
– Точняк! – уверенно ответил Алекс. – И тебя замочу, если побежишь к Игорю!
– Зачэм мнэ эта... – отмахнулся Томаз, старательно изображая полный нейтралитет. – Мы с табой сколко водка выпыли...
– Значит, друзья? – уточнил Алекс.
– Канечна! – кивнул Томаз.
– Тогда займи мне немного денег, – войдя в подсобку, он быстро сунул руку под ведро, извлек горсть смятых купюр и отобрал несколько штук.
– Вот, двести тысяч, не боись – старыми! Идет?
– Какой разгавор...
Пистолет делает людей сговорчивыми и щедрыми. Он засунул «ТТ» обратно за пояс.
– И ведро возьму.
– Зачэм тэбе...
Не отвечая, Алекс поставил ведро на плечо и, прикрываясь им, осторожно выглянул. Не заметив ничего подозрительного, он выскользнул из палатки и, пряча лицо, юркнул во фруктовый ряд.
Здесь уже появилась твердая, словно обсыпанная тмином первая клубника, желтоватая, будто восковая черешня, на полный ход торговали привозными мандаринами, апельсинами, гранатами... Не глядя по сторонам, он прошел ряд насквозь, добрался до дыры в заборе и, отбросив ведро, вылез на улицу.
Быстрым шагом он прошел два квартала, где еще вовсю шла торговля, и наконец с облегчением вышел из опасной зоны. Полагаться на молчание Томаза он, естественно, не собирался, поэтому вскочил в трамвай, чтобы запутать следы и убраться как можно дальше.
На первой же узловой остановке он сделал пересадку, потом еще одну и надежно затерялся в миллионном городе. Ему нравились собственные действия – лихие, рискованные, умелые... Как в кино. Только теперь он был не зрителем, а героем. Смело разведав планы врага, он знал, что надо делать.
