Хорошо жили!
А потом курортников все меньше стало, корпуса позакрывались один за другим, Вальку в уборщицы перевели, ни цветов, ни конфет, да и перспектива на квартиру растаяла сама собой. Она нервная стала, злая, то с соседкой поцапается, то с ним. А теперь и вовсе все разрушилось...
Из печальных размышлений Трофимова вывела распахнувшаяся дверь. Он вскочил, думая, что пришел выводной, но на пороге стоял хорошо одетый человек с резкими чертами лица и уверенным взглядом. Он его где-то видел... Точно! Он с напарником показывал фотографии чеченских боевиков.
Следователь его называл: подполковник, а фамилия...
– Ну, поймали чеченов?
Человек уже хотел закрыть дверь, но сейчас его взгляд сфокусировался на сержанте.
– Ба! Ты еще паришься? Я думал, выскочишь на подписку!
«Коренев», – вспомнил Трофимов. У него была хорошая память.
– Никак нет, товарищ подполковник. Три раза писал, и в суд, и прокурору... Все отказывают.
«Охерели! – подумал Лис. – Шерипова на подписку, Печенкова на подписку, а этого парят! Или они нарочно бандитов выпускают, а ментов прессуют? Что же это за законность такая?!»
– Ты давай не кисни, держись! Всяко в жизни бывает, я тоже здесь в семьдесят шестой отдыхал.
..
– Да?! – вскинулся Трофимов.
– Шестерик мне влупили, восемь месяцев оттянул в спецзоне в Нижнем Тагиле. Да вот, оправдали по чистой, реабилитировали, в органах восстановился.
Лис вынул пачку дорогих сигарет, положил на стол.
– Возьми. И имей в виду, ты ничего не сделал, если за такое судить, то меня расстрелять надо! И не только меня, половину всех оперов.
.. Ну, может, не половину, это я загнул, но четверть – точно!
В глазах сержанта вспыхнула надежда. Больше всего окрыляет наглядность примера. Если больной видит перед собой человека, который вылечился от точно такой же болезни, одно это придает ему волю к жизни.
– Ты только дурак, что пьяным оказался. Был бы трезвым – вообще ничего б не было! Но за пьянку не судят. Выгнать из органов – это да, это ты заслужил. А судить не за что. Это они уже в одну кучу валят, чтобы перестраховаться – и пьянку, и стрельбу.
.. А надо разделить: это сюда – дисциплинарный проступок, а это сюда – правомерные действия...
– Кто ж разделять-то будет? Бабок на адвоката нет, бесплатный работать не хочет, следак говорит – суд все решит... А я сижу и сижу...
Теперь надежда сержанта была обращена к Лису, и хотя он был очень занят и открыл дверь в поисках свободного кабинета, повернуться и уйти он не смог.
– Некому разделять, говоришь...
