Имели место и всевозможные эксцессы криминального характера: где-то сожгли заправку особо упрямого конкурента, где-то слили прямо в поле содержимое «дикого» бензовоза, а связанного водителя положили рядом с зажженной сигаретой в зубах, оптовик, поставлявший в область бензин в обход фирмы Балабанова, взорвался в своем «Мерседесе», несколько человек застрелили... Но Олег Степанович, естественно, в подобные вещи не вникал – это был не его уровень, хотя и был осведомлен, что за «острые» акции отвечает Акоп Чебанян, с которым он ни в какие отношения не вступал и которого даже ни разу в глаза не видел.
– Эти ваши «частности» приводят к очень неприятным результатам... – недовольно сказал Пастряков, обводя взглядом сидящих за овальным ореховым столом солидных, номенклатурного вида мужчин.
Холеные лица, с, казалось бы, навсегда отпечатавшимся выражением самодовольства и высокомерия, презрительно опущенные уголки губ, полуприкрытые веками глаза, под которыми темнели алкогольные мешки более или менее выраженных размеров, двойные подбородки – чисто российская примета достатка, связываемого с неумеренным потреблением пищи, костюмы, сорочки и галстуки, далеко не всегда безукоризненно подобранные, – все пятеро будто выращены в одном инкубаторе.
Так оно и было, собравшиеся вышли из партийно-комсомольской конюшни, где питомцы были обязаны соответствовать заданным, раз и навсегда устоявшимся стандартам, отклонения от которых не поощрялись.
Строгий взгляд белесых глаз переходил с одного сподвижника на другого, как бы просвечивая каждого, хотя их прошлое и настоящее было Пастрякову хорошо известно.
Низкорослый, с тщательно расчесанным пробором Жарков в былые времена заведовал отделом пропаганды обкома ВЛКСМ, а в новейшей истории возглавлял кредитно-финансовое Управление областной администрации, бойкий толстячок Возгонов (с ударением на последнем слоге, обязательно подчеркивал он) некогда служил инструктором в одном из райкомов партии, потом руководил автобазой и теперь обрел себя в лице генерального директора треста «Урожай», осуществляющего закупки сельхозпродуктов у населения.
"
"Крепенький, как гриб-боровик, коротко стриженный, с гладко выбритыми розовыми щеками, Каргаполов имел вид повзрослевшего комсомольского вожака. В застойные годы он служил в КГБ и покинул службу при вуалируемых им самим обстоятельствах с официальной формулировкой «по состоянию здоровья». Сейчас он работал в областной администрации куратором правоохранительных органов.
