Девять рассредоточившихся, чтобы не привлекать внимания, наблюдателей следили за исчезающим «объектом» и тихо высказывали свои мысли по поводу происходящего в спрятанные за воротники микрофоны. Чуткие мембраны усиливали звук и доносили до диспетчера полную и очень эмоционально изображенную картину работы всех трех бригад, а главное – соображения о дальнейших перспективах наблюдения. Поскольку мнения были единодушными и категоричными, диспетчер связался с инициатором задания и, опуская нецензурные слова и выражения, сообщил самую суть:
– Объект потерян на набережной, в районе речного порта.
Захватил моторную лодку и скрылся на ней. Возможности действий на воде у нас отсутствуют.
– Я понял, – без эмоций отозвался Лис и положил трубку. Его подобный оборот дела не удивил, ибо он был готов к тому, что террорист уйдет. На всякий случай он поставил скрытый пост и у дома Гуссейнова, но тоже не очень рассчитывал на успех. У этих ребят система явок отлажена четко, Шерипов наверняка знает, куда ему идти...
Так и было. Через пару часов беглец уже сидел на очередной конспиративной квартире диверсионной группы и рассказывал о своих приключениях. Его слушали внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Лишь когда речь пошла о Джафаре, Ужах потерял на миг обычную выдержку и хищно оскалился.
Когда рассказ был окончен, дежурный по кухне принес блюдо с холодной бараниной, Шерипов с жадностью набросился на еду, а его сотоварищи получили возможность задавать вопросы.
– Абу сразу умер? – спросил Ужах.
Кусок стал ему поперек горла. Это было похоже на упрек.
– Сразу... Пуля в спину, под лопатку. И мне ствол к горлу приставили, я его чуть не перегрыз... Вот...
Шерипов оттянул пальцем щеку, показывая обломанные зубы. Но Ужаха это не смягчило, тон оставался холодным.
– Как ты клялся?
– Как положено, – не поднимая глаз, ответил Шерипов. – При мулле, на Коране. Они знают, как надо...
– Опытные, значит... – недобро процедил главарь. – Но ты клялся, а мы
– нет! Когда я с Джафаром закончу, мы и наше дело до конца доведем.
.. Ты можешь не участвовать, раз поклялся!
– Я как вы! – твердо сказал Шерипов. И вновь принялся жевать. Он не чувствовал себя ни в чем виноватым.
– Ну ладно, – примирительно кивнул главарь.
* * *
Внезапно на всех тиходонских рынках, кроме Центрального, исчезла баранина. А на Центральном она стала продаваться в одном ряду, в дальнем углу мясного павильона. Теперь здесь постоянно прохаживались два парня из «пристяжи» Севера.
