– Сейчас я привезу Коран, ты поклянешься, что ваша группа разделается с Джафаром и тут Же уберется из города, не причинив никому зла. Потом мы позволяем адвокату вытащить тебя под подписку. Согласен?
– Слово мужчины, – важно ответил тот."
"Лису показалось, что на каменном лице мелькнуло выражение превосходства. Возможно, он ошибся. Но Шерипов заметно расслабился и даже попросил закурить. Дружба дошла до того, что Лис снял с него наручники. Точнее, наполовину снял. Вначале своими «браслетами» приковал одну руку к батарее, а потом расстегнул литвиновскую пару.
– Боишься? – усмехнулся чеченец, разминая освободившуюся руку и закуривая.
– Чего мне бояться... На окне решетка, внизу пост, без пропуска никого не выпускают.
– Зачем же так сделал? – продолжал улыбаться Шерипов.
Действительно, зачем? Еще совсем недавно он не стал бы прибегать к подобным мерам предосторожности. Лис поморщился. Ему стала неприятна собственная осторожность, оправдывающая издевательскую ухмылку чеченца.
– Пиджак не хочется пачкать, рубашку мять, – ровным тоном пояснил он.
– Кто знает, что у тебя на уме...
– Аллах знает.
– Но мне не говорит. – Коротая время. Лис стал писать задания сотрудникам отдела по РД «Обочина». Задержанный молча курил.
Через час вернулся Литвинов. Кроме Корана, он привез муллу из местной мечети. Увидев священнослужителя, Шерипов изменился в лице: одно дело нарушить клятву, данную неверным, и совсем другое – служителю Аллаха... Но отступать было некуда, и он выполнил то, что обещал.
– Джафар в «Тихом Доне» обедать любит, – в пространство сказал Лис, когда клятва была принесена. – С официанткой Нинкой у него любовь была. Она на Нахаловке живет, рядом дом ее родителей, сейчас он пустой...
Задержанный внешне не проявлял интереса, но было заметно, что он жадно впитывает каждое слово.
– На Голубых прудах есть дача с колоннами, – Лис направился к выходу.
– Там он тоже частенько отдыхал.
К концу дня Шерипова освободили под подписку о невыезде. Чекулдаев чувствовал себя именинником.
– Сегодня с вами было очень приятно иметь дело, – церемонно сказал адвокат Лису. Чекулдаеву было под пятьдесят, в эпоху социалистической законности его имя не сияло на небосводе отечественной адвокатуры, напротив, неоднократно фигурировало в грязных историях, связанных с МИКСТом, приобретением по дешевке имущества подзащитных и траханьем их жен. В новую эру он расцвел, приобрел внешний лоск и респектабельность, во всяком случае, ее подобие.
