По всей длине обеденного стола расстелена белая кружевная скатерть, украшенная шелковыми салфетками в клеточку и стеклянными банками, наполненными аккуратно уложенными тыквами и патиссонами. За французскими дверями чистое небо и яркое осеннее солнце, заставляющее Тихий океан блестеть.
За столом только один человек, и когда я сажусь рядом с ним, он сжимает моё бедро.
— Привет, красотка, — бормочет Макс.
— Господи, — бормочу я, смахивая его руку. — Что я тебе говорила? Никаких прикосновений.
Он опирается локтями на стол.
— Насчет этого правила «Никаких прикосновений»…
— Не начинай…
— Выслушай меня, — он бросает взгляд на главу стола, и когда понимает, что здесь только мы, он снова обращает своё внимание на меня. — Анджело ничего не сказал Альберто о том, что я бросил тебя на произвол судьбы в Дьявольской Яме, не так ли?
Я качаю головой. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему, что он видел нас вчера.
— Хорошо, — мурлычет он. — Но все эти испытания заставили меня задуматься.
Оставлять тебя одну видеться с отцом — это большой риск, понимаешь? Если Альберто узнает, он убьет меня.
Скручивая салфетку в кулаках, я бросаю на него хмурый взгляд.
— К чему ты клонишь?
— Я хочу сказать, что большие риски заслуживают больших вознаграждений, — он опускает глаза на мою грудь, затем дерьмовая ухмылка появляется на его лице. — Мне нужно от тебя больше, Аврора.
Требуется несколько мгновений, прежде чем я понимаю, к чему он клонит.
Но когда это происходит, ярость выплескивается из моего нутра, проходит по рукам и опускается к моей ладони, которая сжимается в кулак и направляется прямиком к его челюсти. Я замечаю шок на его лице, прежде чем он хватает меня за руку.
— Что за хуйня? — выплёвывает он.
Я пытаюсь отдернуть руку, но он отказывается её отпускать."
"— Вы все одинаковые, — шиплю я в ответ, чувствуя, как моя рука дрожит в его ладони. Я снова отдергиваю её, но он крепче сжимает пальцы вокруг моих костей.
— Все вы, мальчики из этой дурацкой школы, вы все одинаковые.
— Аврора, какого черта…
— Отпусти меня, — требую я, не заботясь о том, что мой голос становится громче, эхом разносясь по пустой столовой.
Внезапно двери распахиваются, и входит Анджело. Он делает паузу. Он переводит взгляд с меня на Макса, затем на руки между нами. Макс пищит что-то невнятное и отпускает мою руку, как будто она обжигает его, но слишком поздно.
