Но я не смотрю ни на Амелию, ни на Тора, ни даже на моего несносного жениха во главе стола. Я смотрю на пустое место рядом с ним.
Мои уши начинают гореть, но я проглатываю только что возникшую панику. Успокойся, Рори. Он придет. Конечно, он придет. Ещё рано и…
Динь, динь, динь. Серебро на фоне хрусталя заставляет пианиста прекратить играть. Мой взгляд перемещается на Альберто, который уже поднялся на ноги, в одной руке бокал с шампанским, в другой — нож для стейка.
— Какая замечательная встреча! — восклицает он, неискренняя улыбка растягивает его иссохшие губы.
— Мне доставляет огромную радость, когда я могу собрать большую часть семьи в комнате вместе. А теперь давайте есть!
Пианист берет несколько веселых аккордов. Я оглядываюсь на место Анджело, как будто каким-то чудом мне удалось не заметить его внушительную фигуру при первом взгляде."
"— Подожди, — я выпаливаю это прежде, чем успеваю остановиться. Взгляд Альберто устремляется на меня и я сглатываю. — Э-э, разве нам не следует подождать, пока соберутся все гости?
Повисла тишина.
Такая густая, что ее можно попробовать на вкус. Кто-то кашляет. Рядом со мной вздыхает Виттория.
— Он не придет.
Я смотрю налево. Тор. Он пристально смотрит на обои над головой Амелии. Его серьга в носу поблескивает, когда он вздергивает подбородок, чтобы допить остатки виски.
Мое сердце разрывается на части, но на лице этого не видно.
— Кто не придет? — говорю я настолько беспечно, насколько мне позволяет боль под ребрами.
Его взгляд перемещается на меня.
— Анджело. Он уехал из города.
У меня звенит в ушах. Трещины превращаются в разломы, угрожая разорвать мое сердце на куски. Я снова опускаю взгляд на пустую тарелку перед собой, прежде чем кто-нибудь заметит, насколько взволновали меня его слова. Со стороны Альберто доносится приторный смешок.
— Этот парень всегда приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Я уверен, что он снова появится на Рождество.
Ледяная рука сжимает мое горло, угрожая перекрыть доступ воздуха. Мне не терпится выяснить, откуда Toр знает, и правда ли это.
Он бы не оставил меня здесь. Он обещал. Это не может быть правдой.
Или может?
Среда. В гостиной меня тыкают и таскают туда-сюда, как корову, а за эркерным окном небо темнее моего настроения. Потрескивает огонь. Ревет ветер. И моя душа кричит, чтобы машина Анджело свернула на кольцевую дорогу по другую сторону стекла.
Воскресным вечером я была в оцепенении, но отрицала это. В понедельник у меня была ломка.
