— Ты не понимаешь, я не могу покинуть Заповедник…
— Что такого особенного в заповеднике Дьявола? — он рычит, злее, чем я когда-либо его видела. — И не смей говорить мне, что это из-за гребаных орлов.
Я закрываю глаза, отгораживаясь от требовательного взгляда Анджело. Я делаю глубокий вдох и снова открываю их.
— Поехали, я тебе покажу.
Глава двадцать восьмая
Мы входим в устье заповедника Дьявола в тишине, но в моей голове царит хаос. Ярость лижет каждый дюйм моей кожи, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сесть в машину, не помчаться обратно в Дьявольскую Яму и не всадить пулю в голову Альберто, точно так же, как я сделал это со своим отцом.
"
"Но я должен сдерживать себя, потому что мои безжалостные действия будут иметь последствия. Сейчас больше, чем когда-либо, мне нужно меньше думать, как Порочный Висконти и больше как мои братья. Их ярость сгорает медленно, как свеча, в то время как моя подобна фейерверку. Мой фитиль подожжен, но я не могу взорваться, пока нет.
Не без плана.
Единственная причина, по которой я согласился пойти в лес с Рори — то, что я надеюсь, что это немного остудит меня, ровно настолько, чтобы сформировать связные мысли.
Но я не могу перестать пялиться на нее, украдкой бросая взгляды на фиолетовую ссадину под глазом и окровавленный порез на губе.
Это вызывает у меня желание сжечь дотла все гребаное Побережье.
— Остановись! — изящный кулачок Рори сжимает мое пальто.
Я хмуро смотрю на нее.
— Что?
Она смотрит на меня как на сумасшедшего.
— Серьезно? Ты вот-вот угодишь прямиком в зыбучие пески.
Я отвлекаюсь, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что она говорит, и проследить за ее взглядом. Передо мной темная лужа грязи. Это выглядит достаточно плохо, чтобы испортить мои туфли, но не более того.
— Что-что?
— Господи, разве ты не изучал геологию в школе? Зыбучий песок. Грязь пропитана водой, так что, если ты наступишь в нее, она утащит тебя под воду. Посреди леса есть озеро, и когда ты подходишь к нему ближе, то обнаруживаешь довольно много участков зыбучих песков.
Будь осторожен.
То, как она смотрит на меня с таким беспокойством, чертовски очаровательно. Она отпускает мое пальто и проводит пальцами по моему сжатому кулаку. Ее рука теплая и нежная, и я немедленно разжимаю свою ладонь и просовываю в её руку. К черту правило «не прикасаться». Это вылетело в окно в тот момент, когда я увидел ее разбитую губу.
— Ладно, Дэвид Аттенборо15, — ворчу я, сдерживая ухмылку. — Тогда показывай дорогу.
