Руки вцепились в плечи Раи, мы рухнули на грязный асфальт, в самую последнюю секунду я догадался шлепнуться на «бомжиху» и прикрыть ее своим телом. «В случае ядерной атаки нужно падать ногами к эпицентру взрыва», – неожиданно выплыли из глубин памяти слова полковника Нечипоренко, дубоватого солдафона, преподававшего у нас в школе «Гражданскую оборону».
Переулок наполнил грохот, лязг, вопли, потом запахло горелой пластмассой. Я быстро пополз вперед вместе с Раей и в конце концов уперся в лестницу «Каторги».
Ужасающий шум стих, я обернулся, как жена Лота, но не превратился в соляной столб, просто оцепенел. На месте «Бентли» полыхал огонь, кругом валялись покореженные железки.
– Жесть, – простонала Рая, поднимая голову.
И тут в моем кармане зазвенел телефон.
– Иван Павлович, – бодрым голосом заявила Нора, – представляю твою радость, но я приехала, посижу пока в VIP-зале, а ты живенько кати за мной на «Бентли».
– Боюсь, что не смогу выполнить вашу просьбу, – прошептал я, лежа на тротуаре.
– Это еще почему? – возмутилась Элеонора. – Да что, в конце концов, происходит? Сначала меня пригласили на семинар по Шерлоку Холмсу и устроили отвратительное мероприятие! Подсуживали своим, конечно, пришлось высказать им в лицо все, что я думаю, и хлопнуть дверью. А теперь, когда я вернулась, нахожу секретаря в анабиозе! Ваня! Немедленно садись в «Бентли» и приезжай за мной! Господи, угораздило же меня дать шоферу отпуск! Но ведь я не предполагала, что прерву свой визит в Англию! Ваня!!!
Я хотел ответить, но язык не желал повиноваться, внезапно Рая выхватила из моих рук трубку и спросила:
– Кто там? Ага, ага, ага.
Ваня не может приехать, ему не на чем, «Бентли» взорвался, горит прикольно, мы лежим на тротуаре, ваш секретарь слегка не в форме, лучше возьмите такси, а потом вычтите стоимость поездки из его жалованья.
В этот момент меня словно накрыло прозрачным колпаком, все звуки исчезли, из густой пелены тумана периодически выплывали чьи-то лица.
Вот показались охранники «Каторги», потом два мужика в темно-синих куртках с надписью «Скорая» поставили меня на ноги, привели в чей-то кабинет, усадили в кресло, всунули в одну ладонь бокал с коньяком, а во вторую сигарету.
Абсолютно незнакомые люди сновали туда-сюда, изредка некоторые из них обращались ко мне, но я видел лишь выпученные глаза и беззвучно раскрывающиеся рты.
