– Ваня, скажи спасибо, что лишен такой радости, как ежедневные говорильни, – рассердилась Вера. – У меня простое правило: если понос на другого льют, я моментально отключаюсь, зачем брань в чужой адрес выслушивать?
– Новицкого ругали?
– На совещаниях редко хвалят.
– А за что ему выговаривали?
– Не слышала, может, и не осыпали люлями, но что-то там было малоприятное… Во! Точно!
– Вспомнила? – обрадовался я.
– Ага.
– И что?
– До того как в анабиоз впасть, я подумала: «Вот бедняга, не повезло парню».
– Так о чем речь шла?
– Я не слышала!
– Хорошо, – сдался я, – будь добра, раздобудь мне его телефон.
– Только служебный!
– Отлично, – согласился я, – буду премного благодарен. Хочешь, сходим в ресторан?
– Да, – откровенно обрадовалась Вера.
– Выбирай любое место. – Я продемонстрировал купеческий размах."
"– Опрометчивое заявление, – хихикнула собеседница, – вдруг я «Каторгу» выберу.
Я удивился, второй раз за последнюю четверть часа слышу это название.
– «Каторга»? А что особенного в этой харчевне?
– Ну ты даешь! – изумилась Вера.
– Самое шикарное и дорогое место в Москве, туда народ рвется, запись на три месяца вперед.
– Такая кухня замечательная?
– Не знаю, – с легкой обидой протянула Вера, – мне туда не попасть. Не являюсь гламурной девушкой или женой газового крана и временно не имею кавалера, а одну фейс-контроль не пустит.
– Почему? – удивился я.
– Потому что красивая, одинокая женщина может стать причиной скандала, а еще там самый маленький счет, ну типа за кофе с булочкой, на сто баксов тянет.
Вот если пригласит кто, я не откажусь! Эй, Иван Павлович, чего затаился? – засмеялась Вера. – Пошутила я насчет «Каторги», сойдет любое место, где хорошо готовят мясо, я обожаю бифштексы.
Вход в модный ресторан я искал долго. Сергей четко назвал номер дома – шестнадцать, но на здании с этим номером не было никакой вывески или таблички. Я внимательно осмотрел грязные темно-красные кирпичные стены и решил, что ошибся. Ну как обычно выглядит вход в шикарную харчевню? Отгороженная парковка, парочка охранников в черных костюмах, швейцар, обряженный в несусветный наряд, соответствующий, так сказать, направленности заведения.
В ресторан ведет ярко освещенная парадная дверь, ковровая дорожка на тротуаре, иллюминация.
Дом же, около которого я сейчас топтался, больше всего напоминал барак, окна изнутри были замазаны белой краской, покосившаяся дверь, и в довершение картины возле ступенек маячили две бомжихи, закутанные в рваные тряпки.
