– Она просила передать, – добавила Даша, – что ее девичья фамилия Кочубей и вы наверняка о ней слышали.
Амалия почувствовала досаду. Ну конечно, Ольга Антоновна… Можно было бы сразу догадаться!
– Проси, – довольно сухо промолвила баронесса фон Корф.
Бросив на себя взгляд в зеркало, она убедилась, что выглядит в своем светло-зеленом платье как нельзя лучше. В сущности, дело тут было вовсе не в самолюбовании; Амалия не сомневалась, что ей предстоит принять бой, а в битвах, которые между собой ведут женщины, внешность – едва ли не самое главное оружие.
"
"Когда графиня показалась на пороге гостиной, хозяйка окинула ее быстрым взглядом, произнося дежурные любезности. Блондинка лет сорока, а выглядит старше; в юности, наверное, была по-своему очаровательна, но с тех пор губы истончились и застыли в вечно недовольной гримасе, как это бывает у не слишком счастливых женщин, а у крыльев вздернутого носа проступили резкие морщины. Луиза Леман когда-то в сердцах сравнила Ольгу Антоновну с самоваром без ручек, но хотя гостью нельзя было назвать худощавой, некоторая полнота ее вовсе не портила.
Одета дорого, со вкусом, хоть и во все темное; украшения тоже дорогие, но в глазах притаилась тревога, и как бы графиня Тимашевская ни пыталась ее скрыть, Амалия сразу же почувствовала, что именно тревога подняла ее с места и привела сюда, в семикомнатную квартиру в бельэтаже, до обитателей которой неделю назад ей не было никакого дела.
– Должно быть, мой визит застал вас врасплох, госпожа баронесса, – промолвила Ольга Антоновна, раздвинув тонкие губы в подобии улыбки.
Амалия пригласила ее сесть, и гостья устроилась на одном из стульев с изогнутыми ножками. Баронесса фон Корф села на диван напротив.
– Вы вряд ли помните меня, – продолжала графиня Тимашевская непринужденно, – а меж тем в прошлом году мы с мужем были на именинах у вашей belle-mère[175]. Некогда моя семья жила по соседству с вашим батюшкой…
– Это Сергей Петрович попросил вас прийти? – мягко спросила Амалия.
Эффект превзошел все ее ожидания. Серые глаза Ольги Антоновны вспыхнули, и на какую-то долю мгновения Амалия увидела перед собой совершенно другого человека: не встревоженного, не недовольного, не придавленного жизнью, а энергичного, яркого и, возможно, готового дать отпор любому, кто каким-то образом заденет его интересы. Но все прошло так быстро, что впору было усомниться, уж не являлось ли это мимолетное видение плодом фантазии баронессы фон Корф.