Он, очевидно, догадывался, что со стороны Луизы замешано нечто больше, чем то, что могла бы ему дать любая опытная кокотка; но он не ценил это, иронизировал, если Луиза слишком очевидно проявляла свое поклонение, и не скрывал, что считает себя свободным от любых обязательств по отношению к ней. Читая письма, Амалия не могла удержаться от мысли, что он вел себя как деспотичный прекрасный принц, а Луизе оставалась только роль Золушки, и то без феи-крестной, которая могла в одно мгновение преобразить ее жизнь и заставить принца по-настоящему увлечься ею.
Явилась горничная, принесла кофе, чай, печенье, а Амалия все читала письма, изредка обращаясь к Луизе Делорм с каким-нибудь вопросом или уточнением. Некоторые послания – после ссор с любовником – были написаны в большом нервном возбуждении, и тогда почерк прыгал и петлял зигзагами, в словах появлялись орфографические ошибки, но в целом письма Луизы Леман чем-то напоминали рядовой французский рассказ из какой-нибудь газеты – написано гладко, в меру иронично, в меру занимательно, но ничего не дает ни уму, ни сердцу.
Такие рассказы пишут авторы, крепко стоящие на пласте многовековой культуры своей страны, и в этом-то и кроется подвох, потому что все предметы уже исследованы, все, что можно сказать, уже сказано не раз, и оттого не остается ничего, кроме как повторяться. Но тут Амалия встретила в тексте пассаж о своих родителях, в котором Луиза колюче заметила, что «cette dame de Pologne ou d’Allemagne, ce qui est pour moi à peu près la même chose, et son mari stupide ont l’air si heureux que tout le monde les méprise»[171], и рассердилась до того, что все сравнения разом вылетели у нее из головы.
"
"«Никогда мой отец не был глупцом! И вообще, если бы он тогда на дуэли выстрелил в твоего любовника, ты сегодня почти наверняка была бы жива…»
Луиза Делорм с опозданием вспомнила, что в отдельных письмах содержатся шпильки по адресу родителей баронессы Корф, которая столь любезно согласилась ей помогать, и заерзала на месте. Подняв глаза, Амалия увидела виноватое лицо девушки и немного смягчилась.
– В сущности, из этих писем многое понятно, – заметила баронесса, возвращая собеседнице исписанные листки. – Ваш отец давал много обещаний, но их не выполнял. Он жил с вашей матерью, но в то же самое время у него были другие женщины. Наконец, Надежда Кочубей предлагала вашей матери деньги, чтобы та оставила Сергея Петровича и уехала в Париж, а когда попытка подкупа провалилась, стала ей угрожать.