Я кинул взгляд на Нору, та сидела с разинутым ртом. Впервые моя хозяйка не знала, что делать. Потом на ее лице появилась решимость, она схватила трубочку и принялась пихать ее в рот, приговаривая:
– Как вкусно! Восхитительно! Ваня, немедленно ешь!
Я заколебался. Конечно, Нора платит мне зарплату, причем очень приличную, и я просто обязан выполнять все указания хозяйки, но то, что касается еды, это личное дело каждого…
Решив подавить мятеж на корабле в зародыше, Элеонора пнула меня ногой:
– Эй, Иван Павлович! Это СТРАШНО ВКУСНО!
Делать было нечего, пришлось проглотить слоеное пирожное.
Кое-какое время мы с Норой пели на два голоса:
– Потрясающе!
– Великолепно!
– Восхитительно!!
– Нет слов!!!
– Вкуснее ничего никогда не ели!!!
Плач стих. Орест Михайлович вынул из кармана белый платок, с шумом высморкался и спросил:
– Вам правда нравится?
– Да!!! – заорали мы в один голос. – Видите, мы съели по трубочке.
– Муся, – распорядился Орест Михайлович, – за ядом можешь не ходить. Я пока поживу.
– Скушайте еще по одному пирожному, чтобы мы совсем успокоились, – прогудела Муся.
Мы с Норой осилили вторую порцию. Орест Михайлович ушел, Муся забегала вокруг стола веселая, словно птичка. Впрочем, сравнение стопятидесятикилограммовой туши с пташкой не слишком корректно. Скорей уж Муся напоминает Большой театр, величественное, монументальное здание с колоннадой.
Наконец домработница понесла в кухню грязные тарелки.
Нора простонала:
– Это ужасно, но мне надо лечь.
Я кивнул:
– Конечно, отдохните, потом поговорим о делах, нет никакой спешки.
Нора докатилась до двери, притормозила и неожиданно спросила:
– Они каждый раз будут рыдать, если мы не сможем доесть поданное на стол?
Я улыбнулся:
– Надеюсь, что нет.
Нора хмыкнула и порулила в спальню. Я пошел к себе и плюхнулся было на кровать, но уже через секунду понял, что лежать на животе не могу, на боку и спине тоже, переполненный желудок, раздутый, словно гигантский футбольный мяч, давил на легкие. Впервые в жизни я понял, что выражение «задохнуться от обжорства» не есть красивая фраза.
Убедившись, что заснуть, несмотря на полное отсутствие мыслей в голове, не удастся, я сел, потом встал и, взяв ключи от машины, пошел в прихожую. Путь мой лежал мимо кухни. Оттуда доносилось громкое звяканье и пение Муси. Очевидно, домработница мыла посуду. Боясь, что она сейчас выскочит и начнет одевать меня, я прокрался к вешалке, осторожно влез в пальто и, взяв ботинки в руки, двинулся к двери.
